– А почему бы вам не поселить пацана у себя в квартире, раз все равно у меня пока жить вздумали?

– Нельзя.

– Это почему же?

– Ему там одиноко будет.

– Ах вот оно что! – я чуть ли не всплеснул руками от умиления.
– Пусть тогда к себе домой валит, не хрен делать!

– Вадик! – укоризненный хор.

– Что?

– Это грубо!

Я насупился. Грубо не грубо, мне все равно! Пришли, блин, три кровопийцы по мою душу.

Довольно продолжительное время мы сидели молча. Пацан, видимо, не выдержал первым, а поэтому, вскочив, промямлил, что пошел переодеваться и умываться. Мы все машинально кивнули и продолжили пялиться в телевизор. Некоторое время парень копался в своем красном чемодане, видимо, доставая одежду, а потом ушел в ванную.

Кажется, когда щелкнул замок, девчонки впали в уныние еще больше. Можно подумать, они его на войну провожают. Он всего лишь переезжает обратно домой, ведь смогут же они потом друг к другу в гости ходить и видеться. Не понимаю, чего из-за этого себе и другим настроение портить?

Не желая больше находиться в тухлой компании, решил скрыться в спальне. Понимал я, что надолго там не укрыться, но минут пятнадцать у меня в запасе имелось точно.

Выдохнув, я поднялся с кресла. Но тетя, на удивление резво для беременной женщины, вскочила и перегородила мне проход. Мне осталось лишь посмотреть на ее хмурое лицо. Вежливо приподнял брови.

– Не понял?

– Нет, Вадик, так нельзя! – Светины руки уперлись мне в грудь. – Оставь мальчика еще хотя бы на недельку! Пожалуйста!

– Опять ты… Я, кажется, говорил, что нет? Мимо ушей пролетело? Так я еще раз могу повторить. Нет.

– Но…

– Слушай, а с какой стати я должен это делать? Назови мне хотя бы одну причину помимо вашей жалости.

Мне эта ситуация начала изрядно раздражать. Чего девчонки так прилипли к этому пацану? Особенный он какой, что ли? Обычный оболтус, каких сейчас пруд пруди.

Света замялась. Опустила взгляд, убрала руки. Несколько минут она внимательно вглядывалась куда-то в район моей шеи, а потом решительно вскинула подбородок. Она заговорила шепотом, как будто чего-то боясь.

– Понимаешь, он просто живет в семье… не очень благополучной. Дай ему еще немножко пожить в спокойствии.

– Откуда… – не успел я произнести свой вопрос, как тетя меня тут же быстро перебила:

– Алина сказала.

Я внимательно посмотрел на сестру. Та под моим взглядом съежилась и виновато прошептала:

– Я по секрету.

– А ты откуда? От пацана? Была у него в гостях? – сестра отрицательно покачала головой.

– От его друга узнала. Он мне сказал… по секрету.

Мне осталось лишь коротко вздохнуть. Было у меня такое подозрение, что это «по секрету» детишки передавали друг через друга раз пять-десять, если не больше. Впрочем, могу и ошибаться.

Света опять накинулась на меня.

– Вадик, ну так что?

– Что?

– Оставишь его у себя?

– Не…

– Ну, пожалуйста! – вдруг вскочила Алина, опрокинув на пол одеяло.

Юлька сидела, поджав ноги, опасливо на нас поглядывая, а когда встречалась с кем-нибудь взглядом, быстро устремляла свое внимание на экран телевизора. Света оглянулась на чуть ли не плачущую Алину. Губы ее немного подрагивали, руки были решительно сжаты в кулаки, а в глазах плескалась надежда на чудо.

Я помрачнел. Что-то подсказывает мне, что такое рвение девочки, по крайней мере, Алина точно, испытывают не только или вовсе не потому, что у пацана якобы неблагополучная семья. А зная их дружный женский коллектив, в котором девочки любой ценой готовы помочь друг другу, мне это очень не понравилось.

Чую, что еще немножко, и начнутся вполне запланированные слезы, истерики и крики, а от них мне всегда не по себе. Поэтому лучше сейчас твердо отказать и тут же ретироваться в спальню, забаррикадировав дверь, чтоб уж наверняка.

– Нет.

Вполне уверенно сказал я и почти хладнокровно попытался обойти тетю, краем глаза нервно замечая, что у сестры выступают слезы на глазах. Но не тут-то было. Наверное, мне стоит найти всех тех, кто говорил про Свету, что она милая, хрупкая и застенчивая женщина, и надрать им всем задницы за ложь.

Милая? Да она мне чуть глотку не перегрызла, увидев Алинины слезы! А когда еще и захныкала Юля, я, нервно сглотнув, взглянул на зверское выражение лица тети.

Хрупкая, застенчивая? Да сейчас! Меня оттеснили обратно на место. Точнее сказать, в кресло. Охнув от неожиданности, я плюхнулся в него, а Света угрожающе надо мной нависла. От руки, которой она мертвой хваткой вцепилась мне в запястье, наверняка потом останется след.

Света наклонилась так близко, что я уловил слабый сладковатый запах духов. Судорожно пытаясь придумать, как бы успокоить тетю, а вместе с ней и сестер, я поднял глаза, чтобы встретиться со Светиным взглядом.