И все же в нарколабораторию Закир попал, причем при обстоятельствах достаточно необычных, если не сказать загадочных. Он немного простыл, поднялась температура, пришлось несколько дней не выходить из отведенной ему комнаты. Бин Ладен, пуще огня боявшийся всяческого рода инфекций, больного не проведывал, да и вообще за эти три-четыре дня, кроме врача, никто к Закиру не заглядывал. А он был несказанно рад этой внезапной, но такой прекрасной передышке, когда можно было сосредоточиться, как следует все обдумать. По-прежнему больше всего тревожило его отсутствие связи. Необходимо выбраться из этого заколдованного круга, но как? Как раз когда разведчик ломал над этим голову, на пороге и появился Шамс-ад-Дин. Был он, как обычно, энергичен и деловит: «О здоровье не спрашиваю, вижу вы, хвала Аллаху всемогущему, вполне уже поправились. Тем лучше. Собирайтесь. Нас ждет шейх. Возьмите с собой все, что может понадобиться на несколько дней, думаю, что мы вернемся сюда не раньше, чем через неделю». Закир решил, что они куда-то едут вместе с Бин Ладеном, но в машине, кроме охранников, они с Шамс-ад-Дином были вдвоем. Его спутник пояснил, что шейх уехал еще несколько дней назад. И это было весьма странно.

Когда в новом лагере мулле Закиру предоставили возможность выбирать себе комнату, он остановился на помещении, через окна которого прекрасно просматривался не только весь двор, но и выезды из него. За время болезни муллы, насколько он мог заметить, машины Усамы лагеря не покидали и теперь он недоумевал, как мог пропустить их. После долгой дороги приехали в селение, где у въезда расположилась вооруженная охрана. Цепкий, наметанный взгляд разведчика мгновенно заметил не только открытые, но и достаточно хорошо замаскированные посты. В огромном длинном бараке стояло человек десять, внимательно слушавших Усаму. Что-то Закира насторожило, но он не мог сразу сосредоточиться на своих мыслях, тем более, что Бин Ладен, прервав разговор, сразу обратился к Закиру, осведомляясь о его здоровье, о том, как они доехали. И вот тут-то Закира, как молнией, пронзила мысль: у Усамы изменился голос. В нем появились никогда ранее не слышимые нотки фальцета. Разведчик постарался абстрагироваться от происходящего вокруг, сконцентрировав все свое внимание на одном человеке. Он словно мысленно составлял его словесный портрет. Рост, телосложение, овал лица, борода… И все же Закир не мог избавиться от ощущения чего-то неестественного, необычного. Вот человек заговорил горячо, явно в чем-то убеждая своих слушателей и стал при этом жестикулировать. В голосе вновь зазвучал отчетливо слышимый фальцет, к тому же, общаясь с Усамой достаточно долго, он не замечал за ним раньше склонности к жестикуляции. А этот тик левого глаза, откуда он вдруг взялся? Да и Шамс-ад-Дин при встрече поздоровался не так подчеркнуто почтительно, как он это неизменно делала, обращаясь к шейху. Улучив момент, Закир подошел к «Усаме» и провел простенькую проверочную комбинацию, рассчитанную, как говорится, на дилетантов.

— Несмотря на болезнь, я все же успел составить для вас справку, которую вы мне поручили.

Двойник, а теперь у Закира уже не оставалось ни малейших сомнений в том, что перед ним двойник Бин Ладена, заглотил наживку сходу: «Хорошо, хорошо, забормотал он, я позже ознакомлюсь». Никакой справки Бин Ладен мулле составлять не поручал и стоявший рядом, слышавший весь этот разговор Шамс-ад-Дин все моментально понял, плутовская улыбка на его лице не оставляла в этом сомнений. Он увлек муллу во двор и задал хитрый вопрос: «Ну как?» Закир не стал разыгрывать недоумения и коротко, но прямо ответил: «Похож».

— Но вы же все-таки догадались, ведь догадались, я еще там, в лаборатории это понял! — восклицал Шамс. — А розыгрыш со справкой был просто гениальным. Да, дорогой мулла, вы действительно один из самых умных и проницательных людей, которых мне когда-либо доводилось встречать. Но не томите, расскажите, как вы его раскусили.

— Голос, — пояснил мулла — интонации. Манеру говорить ему поставили достаточно умело, но фальцет не спрячешь, прорывается, что ты с ним не делай. Тик левого глаза тоже не уберешь так запросто. Но это все факторы объективные. Есть и субъективные. Усама сдержан, когда говорит, а этот то и дело начинает жестикулировать. Это уже просчет тех, кто его готовил. Что же касается проверки, которую я ему устроил со справкой, то здесь уже проявилась явная неспособность к быстрым неординарным решениям, хотя комбинация, честно говоря, уж совсем простенькая, если не сказать примитивная.

— О нет, дорогой мулла, вот тут вы ошибаетесь. За простотой вашего вопроса — незаурядный ум, в ответе же этого болвана — непроходимая тупость.

— Но внешнее сходство идеально, — поощрил Закир, тем самым, как бы, вызывая собеседника на дальнейшее обсуждение. — Я от души вас поздравляю и если вам нужна будет моя помощь, или просто совет, всегда можете на меня рассчитывать.

— Обязательно воспользуюсь, я уже чувствую, что и в этом деле вы сможете подсказать мне что-то толковое и необычное. А вечером я кое-что рассажу вам, поподробнее, — словно решившись, заявил Шамс-ад-Дин. — Не сомневаюсь, что ваши советы могут оказаться для меня весьма ценными, — повторил он еще раз. — А сейчас давайте вернемся в лабораторию.

Закир не мог отнести себя к глубоким знатокам химии, но и его знаний вполне хватило, чтобы оценить современное оборудование и приборы, которыми была оснащена лаборатория. Работа кипели, здесь трудилось никак не менее тридцати человек. По виду все напоминало фармакологическую лабораторию, но конечный продукт производился явно не в этом помещении. Задавать любые уточняющие вопросы было бессмысленно, да и небезопасно, Закир удовлетворился тем, что накрепко зафиксировал в своей памяти увиденное. Тем более, что его мысли были поглощены предстоящим вечерним разговором.

Вечером, когда они уединились, Шамс-ад-Дин первым делом, не спеша, заварил себе зеленый чай. Он обожал этот напиток, затейливо расшитый бархатный мешочек с заваркой и травами непременно держал при себе и никому заваривать не доверял, священнодействуя с чайником собственноручно. За вечер он выпивал по нескольку чайников и утверждал, что именно этому чудодейственному напитку обязан своим крепким здоровьем. Отхлебнув из пиалы и, удобно откинувшись на подушки, Шамс поведал Закиру, что идея с двойниками и ее осуществление целиком и полностью принадлежит ему лично. Пороха он, конечно, не открыл и колеса не изобрел, так как двойники даже в древние времена были у многих правителей, но ему удалось поставить это дело на поток. Сегодня количество двойников Бин Ладена уже приближалось к десятку.

— Вы же знаете, как невероятно везуч шейх, да продлит Аллах годы его, — говорил Шамс-ад-Дин. — Но никакое везение не бывает бесконечным. Наши враги не дремлют и если за голову Усамы постоянно увеличивают вознаграждение, то наверняка найдутся люди, способные за такие деньги совершить предательство. И предпринятые меры предосторожности уже дали свой результат — пару месяцев назад, во время многолюдной свадьбы, был отравлен сильнейшим и мгновенно действующим ядом один из двойников Бин Ладена. Предателя удалось схватить, но им оказался глухонемой, да к тому же неграмотный мальчишка лет восемнадцати, так что выведать у него хоть какие-то сведения не удалось. Поначалу хотели раздуть эту историю и выдать смерть двойника за гибель самого Бин Ладена, но в самый последний момент шейх, по причинам, ведомым только ему самому, отказался от такой идеи и приказал происшедшее хранить в тайне.