Дракон шагнул вовнутрь.

Леди Рэмкин в изумлении повернулась к Бодряку. Тот начал смеяться.

В всем этом было что-то маниакальное, в глазах у него стояли слезы, но это был смех. Он смеялся без остановки, сползая на край фонтана, выкинув вперед свои длинные ноги.

— Ура, ура, ура! — провозгласил, хихикая, он, находясь в шоковом состоянии.

— Что, черт побери, все это значит? — спросила леди Рэмкин.

— Поднимайте флаги! Ударьте в цимбалы, жарьте в набат!

Мы будем короновать чудовище! Наконец у нас будет король!

О-го-го!

— Вы что напились? — спросила она.

— Еще нет! — захохотал Бодряк. — Еще нет! Но обязательно напьюсь!

Он продолжал смеяться, понимая, что как только он остановится, зеленая тоска навалится на него свинцовым бременем. Но как он мог видеть, будущее, маячившее прямо перед ними…

… помимо всего прочего, было благородным. И оно не могло носить денег, и впрочем отвечать тоже. Но без сомнения могло кое-что сделать с другими городами Мира Диска.

Например испепелить их дотла, до самого основания.

А ведь мы сделаем это, подумал он. Это как раз в духе Анк-Морпорка. Если вы не можете побить его или подкупить, то притворитесь, что ваша идея была первой.

Виват Дракон.

Он заметил, что маленький ребенок опять появился в поле зрения. Ребенок помахал ему флагом и спросил. — Можно мне опять покричать ура?

— Почему бы и нет? — сказал Бодряк. — Каждый может.

Из дворца доносились приглушенные звуки производимого полного разрушения…

Эррол протащил по полу ручку от метлы, держа ее в пасти, и, вереща от натуги, поднял ее вверх. После долгого визга и многочисленных фальстартов он сумел встроить ее конец между стеной и большой канистрой лампового масла.

Он на миг остановился, дыша как кузнечные меха, и толкнул канистру.

Канистра качнулась, недолго сопротивляясь, из стороны в сторону, раз или два, и затем рухнула, ударившись о булыжники. Необработанное, плохо очищенное масло хлынуло струей, разлившись черной лужей.

Огромные ноздри Эррола дернулись в предвкушении. Где-то в глубине его мозга далекие синапсы щелкнули как телеграфные ключи. Громадные потоки информации хлынули по толстому нервному пучку к его носу, неся необъяснимую информацию о тройных связях, ненасыщенных углеводородах и геометрическом изометризме. Однако, большая часть ее миновало ту маленькую часть мозга Эррола, которая использовалась для существования Эрролом.

Все, что он знал, сводилось к одному, он испытывал огромную, преогромную жажду.

Что-то важное происходило во Дворце. Время от времени раздавался треск полов или удары падающего потолка…

В своей наполненной крысами темнице, за дверью с большим количеством замков, чем в сети каналов, Патриций Анк-Морпорка, в полной темноте, лежал и улыбался.

А снаружи, в сумерках разгорались костры.

Анк-Морпорк торжествовал. Никто правда толком не понимал зачем, но они готовились к торжествам всю ночь, бочки были откупорены, быки были возложены на вертела, бумажная шляпа и юбилейная кружка были выданы каждому младенцу, и казалось постыдным испортить всю эту подготовку. В любом случае это был интересный день, а люди Анк-Морпорка придавали большое значение увеселениям.

— Смею заметить. — сказал один из гуляк, наполовину проглотив громадный жирный кусок полусырого мяса. — дракон, как король, может оказаться не так уж и плох. Если вы вдумаетесь в то, что я имею в виду.

— Он без сомнения выглядит весьма изящно. — вмешалась женщина справа, как бы проверяя высказанную мысль. — Прилизанный, вполне. Чудесный и разумный. Не неряшливый. Гордится собой в меру. — Она бросила быстрый взгляд на молодых гуляк, сидевших поодаль за столом. — Беда некоторых людей в том, что они не имеют собственной гордости.

— А это уже, разумеется, внешняя политика. — сказал третий, угощаясь ребром. — Если только вы задумаетесь над этим.

— Что вы имеете в виду?

— Дипломатия. — категорически ответил едок ребер.

Они задумались над этим. И вы могли видеть, как они поворачивают мысль и так, и сяк, размышляя над ней под другим углом зрения, в тщетной попытке понять, что, черт возьми, происходит.

— Не знаю. — медленно сказал эксперт монархических вопросов. — Полагаю, что у вашего ныне здравствующего дракона есть две возможности вести переговоры. Разве не так? Он может зажарить вас заживо, или не зажарить. Поправьте меня, если я не прав. — добавил он.

— Это моя точка зрения. Полагаю, что если вы только попробуете сказать это появившемуся послу из Пересуда, сами знаете, какими заносчивыми они бывают, предположим, он говорит: мы хотим это, мы хотим то, мы хотим еще чего-то.

Ну. — сказал он, улыбаясь окружающим. — а вот что мы ему скажем, заткни свой рот, иначе если не хочешь вернуться домой в горшке.

В едином порыве они попытались обдумать высказанную мысль. Она казалась вполне подходящей.

— У них есть большой флот, в Пересуде. — неуверенно сказал монархист. — Может оказать немного опасным поджаривать дипломатов. Люди увидят кучку угольков, вернутся к себе на корабль и будут посматривать искоса.