Что вообще происходит в больших городах? Правительство как-то пытается остановить это безумие?

Мне и Ашот снился, со своей семейкой. Все с хвостами и огромными клыками. Они выползали из дыры, держа в пастях куски трупного мяса, и шипели.

– Что за чертовщину ты нарисовал в блокноте?
– Рифат нахмурил лоб.
– Я заглянул... Прямо оторопь берет. Откуда вся эта грязь в тебе?

– Подсознание, - отозвался я и пнул камешек. Кажется, что мы как идиоты, шляемся по рощице и на самом деле никакого Импульса не было. Уже в который раз ловлю себя на этой мысли.

Об Ане что уж вспоминать. У нее-то с месячными все было в порядке. А вот где сейчас Оля, жива ли она...

– Собираемся и идем.

– Да я, в принципе, готов, - пожал плечами Рифат.
– Жратвы у нас нет. Грибы, корешки и трава... Не могу уже: мяса хочу. Барашка там... или хотя бы курицы.

– Хватит уже базарить. Собирай котелки, да пойдем.

– Больно ты серьезный сегодня. Нет, ты вот сам подумай... Ла-а-адно. Мне тоже это снится. Она как будто хочет отомстить за своих сестер. Главная мамаша, эта твоя «Дурунен».

– Почему моя?

– А чья еще?
– Он скрылся в пещере, в нашем коллекторе, и забубнил уже оттуда: - Ты нарисовал ее в первый же день. И многоэтажка, не забывай!
– гремели и позвякивали котелки. Мне показалось, что за нами кто-то следит, из-за деревьев как будто.

Может лесник, в силки которого попал Рифат.

Хотя ловушку мог оставить и тот мертвый приятель, которого мы отдали на съедение крысам. И теперь что? Его дух хочет отомстить?

Даже самому противно. Как мы только спали... здесь!

Человек способен на многое. У каждого есть достаточный запас прочности, который поднимает голову в экстремальных ситуациях. Так что... может через пару месяцев, я буду с сожалением вспоминать несожранных крыс. Как вот Рифат сейчас сигареты.

– Как думаешь - они нас ищут?
– Рифат закинул рюкзак за плечи, подтащил ветку ко входу в нашу резиденцию. Хотя тот, кому нужно убежище, конечно, увидит дыру.

– Ищут? На черта мы им? Ты схуднул, кстати. И борода совсем уж как у Саддама.

– Да иди ты, - фыркнул Рифат.
– У тебя зато клочки какие-то. Тебе сколько лет-то?

– Двадцадть один, что ли... Я уже сам забыл. У Оли это, День рождения же скоро. Или прошел уже...
– я потер глаза и в висок отдалась боль. И шепот.

Шепот со всех сторон. Накатывает, накатывает... деревья, везде деревья... Нужно спрятаться...

Земля поменялась с небом местами. Я увидел королеву-в-маске очень ясно. И вдруг мелькнул рисунок, который я сделал вчера: мост, составленный из людей. На этот раз я прорисовал его четко, в другой перспективе. Тени черные, штриховка уверенная. Лица видны, лица...

Среди них и мое и Рифата. Гигантский мост, сплетенный из людей, бедняги держатся друг за друга, а запястья и щиколотки вдобавок перетянуты путами, вроде бельевых веревок.

Потом мелькнули импровизированные кресты, сколоченные из старых электрических столбов. Такие, рогатины стояли раньше, детьми мы их называли «чертовыми воротами».

Мертвецы, с вывалившимися языками.

(днесь будешь со мной в аду)

– Что такое? Ау, Рома!
– надо мной Рифат. Голос режет по ушам, как простуженный собачий лай.

– Все... хорошо, - прокряхтел я, пытаясь встать. Уцепился за шершавую, мозолистую ладонь Рифата.
– Нормально...

– Ага, я вижу, - кивнул он.
– Дай бог, что это слабость после болезни.

– Так и есть, - я сплюнул кислую слюну.
– После болезни. Башка... Раскалывается. И... они нас ищут, думаю.

– Ты...
– Рифат быстро облизнул нижнюю губу.
– Ищут? Опять видения?

– Да.

– У меня только во сне... Это похоже на... ну как после поджога поля. Помнишь, мы это самое, - Рифат покрутил пальцами, - блевали.

– Помню. Непохоже. Я вижу все четко, но картинки быстро сменяются, сложно фиксировать. Знаешь, бывает, когда комп перегружен мощными приложениями, и система выдает «экран смерти»? Вот что-то подобное и у меня.

– Так, что ты видел-то?
– выпытывал Рифат. Сейчас наоборот, я сам чувствовал себя насекомым, которое разглядывает в микроскоп какой-нибудь натуралист или профессор. У Рифата прямо глаза горят, а под ними - фиолетовые тени. Щетина только подчеркивает, насколько осунулось лицо: убери бороду и ничего не останется.