Но в его голосе не было никакой уверенности. В его голосе я слышала: «Убеди меня. Убеди меня, что мир нужно менять, и я соглашусь на всё. Просто убеди меня».

– Ты очень себя недооцениваешь, Алекс. Ты понятие не имеешь о том, кто ты. Боже мой, ты думал, что ты злой когда-то! Но я ведь знаю, что это не так. Ты не злой. Ты не хороший. Ты обычный человек, полосатый и чёрно-белый. Нет людей хороших и плохих. Но я знаю, что ты великий. Ты способный. Ты мог бы что-то изменить! Ты мог бы спасти меня от этого мира, который так давит со всех сторон. Знаешь, у меня иногда случаются панические атаки. Я думаю, в этом виновата система, которая всем заправляет. Ты бы мог мне помочь. Мы бы могли что-то изменить. Мы бы могли поменять многое. Хотя бы попытаться. Знаешь, мы просто обязаны попытаться. Мы не можем отвечать за то, что сделаем через год. Мы не можем отвечать за тех людей, которыми станем. Но здесь и сейчас жизнь находится в наших руках. И всё, что произойдёт с нами в будущем, зависит от нас с тобой теперь и от сегодняшнего дня. Если мы хотим что-то изменить, то нужно начинать действовать прямо сейчас.

Он слушал меня, а его глаза блестели, и улыбка не исчезала с его лица. Сейчас я говорила именно то, что он хотел услышать. Ему нужно было, чтобы кто-то сделал первый шаг.

– Да, Фаер, я устал. Устал бездействовать. Может, всё окажется бессмысленным, но я думаю, что пришло время, вставать с колен. Пусть другие молчат и довольствуются тем, что происходит. А мы будем сопротивляться. Да, пришло время что-то делать, я так устал смотреть на всё это и бездействовать!

– Да! И я верю, что мы справимся! Перед нами глобальная и непосильная задача, но я знаю, что мы сможем! Алекс, мы изменим мир! Да!

– Да! С меня хватит! Нужно всё менять! Начнём со страны, а закончим миром! Ведь сначала нужно разобраться у себя дома! Я не хочу жить в стране, где опасно иметь свою точку зрения и говорить правду! А наша страна именно такая. Мы живём в стране, в которой не существует не порядка, не закона. Пора что-то менять!

– Да! Грядёт эра больших перемен!

Мы как-то бессмысленно загалдели, как галдят дети, которые не уснули на тихом часу. А потом я замолчала и обняла свои руки. Только сейчас я поняла, что на улице ужасно холодно. Я слишком легко оделась.

– Холодно? – спросил у меня Алекс.

Я кивнула, а он снял с себя свою чёрную кожаную куртку. Всё это было молча. Я ждала, пока он что-нибудь скажет. Ничего замечательного и красивого он не сказал.

– Ты будешь её надевать? Потому, что если нет, то я её надену. Вечер холодный.

Я выхватила куртку.

– Какой ты безалаберный!

Не знаю, к чему я это сказала. Мне просто нравится это слово. Безалаберный. Знаете, есть некоторые слова, которые не зависимо от своего значения, заставляют меня улыбнуться. Мне просто нравится, как они произносятся. Я, наверное, филологический маньяк.

Я облачилась в куртку Алекса. От неё пахло чем-то удивительно приятным и сладким. А ещё сигаретами.

– Мне не нравится то, что ты куришь,- сказала я. – Я не хочу, чтобы у тебя был рак лёгких. Зачем? Зачем ты куришь?

– Зачем? Я не знаю. У меня зависимость, наверное,- пожал плечами он. – А ещё мне это нравится. Сигареты, как женщины. Ты наслаждаешься ими, а они тебя убивают.

– Не кури, пожалуйста,- сказала я коротко. – Не при мне хотя бы.

Мы знакомы не больше дня, а я уже выдвигаю свои условия.

Мы снова остановились под фонарём. Он бросил окурок на землю и придавил его ногой. Стал шарить по карманам куртки, которая была одета на мне. А потом вдруг смутился.

– Что? – спросила я у него почему-то радостно.

– Мне нужен,- он кашлянул без надобности,- грудной карман.

Я глупо засмеялась.

– Зачем?

– Полапать тебя хочу.

– Нет, правда?

– Жвачку достань, пожалуйста,- ухмыльнулся он.

Я достала.

Потом мы шли, жевали жвачки со вкусом малины и говорили совершенно о глупых вещах. Нам надоели умные разговоры о правящих кругах и ограниченной свободе. Теперь мы говорили о том, что способность ящерицы отбрасывать свой хвост очень мерзкая.

Я надула пузырь. Показала его Алексу, потом спустила воздуха и сказала:

– Большой, да?

Он улыбнулся и сказал:

– Нет! Не очень.

– А какой, по-твоему, тогда большой?

– Большой – это когда не помещается в рот.

Мы с ним захохотали, восхищённо глядя друг на друга. Мы были немного пьяны и счастливы очень сильно.

Теперь пузыри стал надувать Алекс.

– Такие маленькие! – своевольно хмыкнула я.

– И что? Я вот не люблю большие. Мне нравятся маленькие и упругие.

Мы снова счастливо захохотали. Я совсем не смущалась этих его шуточек, поэтому он сказал:

– Чёрт, ты такая клёвая! Из тебя вышел бы отличный парень!

– О боже, это лучший комплемент в моей жизни! – рассмеялась я.

Мы шли и весело болтали. Алекс рассказывал смешные истории из его жизни. Я хохотала безумно. Алкоголь, наверное, окончательно ударил мне в голову.

– Сейчас потрясающую шутку расскажу! – говорил Алекс. – У моей бабушки сахарный диабет…

Я звонко рассмеялась.