не для того, чтоб в вас искать спасенья

от горя, от нужды, от угнетенья, —

стихи, стихи, оружие мое!

Когда еще входил я с вами в залы, —

любовь к борьбе и мести призывала! —

рабочий класс вели вы за собой,

товарищей вы звали в бой, —

и, как винтовку, вас рука сжимала,

и вы звучали песней боевой.

И снова зал огромный полон света,

табачный дым, огни, — в который раз! —

я вижу пред собою сотни глаз,

о, как прекрасно устремленье это! —

и братья брата ждут — меня, поэта, —

и братья ожидают вас!

А те, кто служит только чистым музам, —

о, как они безвыходно бедны!

Они для жизни сделались обузой,

и голоса и зренья лишены,

не связаны ни дружбой, ни союзом, —

во мраке их стихи погребены.

О господи, — для грусти, для унынья

не может ни минуты быть, пока

преступники не сгинули в пучине, —

и не должна устать моя рука,

я заостряю лезвие клинка,

и будет завтра — так же, как и ныне —

разить кинжалом каждая строка!

Перевод Е. Витковского.

ОДИНОЧКА

Вы говорите: «Одиночка, страх…»,

но почему никто из вас не знает,

каким пожаром страсть моя пылает,

как много света в четырех стенах!

И я пою и меряю шагами

пространство от стены и до стены,

и звуки песен разрушают камень —

таким огнем они напоены.

И потому становится мне ближе

огромный мир за крепостной стеной,

где братья бой ведут, и я их вижу,

я рядом с ними и они со мной!

Перевод Н. Локшиной.

ЛИСТ ОРЕШНИКА

Сегодня в наш холодный узкий двор

влетел с порывом ветра лист ореха

через высокий каменный забор.

Мы руки протянули все за ним.

Увядший лист напомнил нам о лете.

Он в нас вселил тоску холодных зим.

Один из нас его схватил рукой

и долго прижимал к щеке негладкой

лист, опаленный летнею жарой,

потом отдал тому, кто сзади шел.

Так все передавали по порядку

друг другу лист, что к нам сюда забрел.

Перевод К. Богатырева.

ЧАС ТЯЖЕЛЫХ МЫСЛЕЙ

Голубая вечная чаша небосвода!

Листья, травы, ягоды, деревья!

…Нищие кочевники; кочевья

нищих — вот и вся твоя свобода.

Свято все, что дарит нам природа, —

птиц полеты, вечность голубая.

Светит солнце в ясную погоду,

этот мир в легенду превращая.

О, мы наше время растеряли!

Мир считали жалкою химерой,

блеском слов себя заколдовали…

К миру подходя с такою мерой,

мы химеры миром называли.

Перевод В. Топорова.