Шрифт:
Потом они сны покинули
и не вернулись вновь.
Но не потому, что меньше
стала его любовь.
Не потому, что близких
забыл он черствой душой…
Просто печали зимние
смывает вешней водой…
Перевод В. Топорова.
УВЕРТЮРА
Каждый кустик и стебелек,
песчинку каждую в сердце сберег,
каждый камень мой.
Сны, которыми я живу,
пути, что лежат предо мной наяву,
все ведут домой.
Когда мне выпал изгнанья удел,
зловещий колокол не гудел —
как верил я в добро!
Я время свое не стал отпевать,
я знал, что будет он танцевать,
отважный Фигаро!
Когда он слезы в груди скрывал,
когда рыдания подавлял,
ненависть жгла его:
он свой менуэт танцевал в такт,
пока не настал последний акт —
возмездия торжество!
Как ловко шпагой орудует он!
И пал интриган, и мошенник сражен —
о, жалкие фигуры!
Сердце, довольно тебе бушевать!
Что это? Начали скрипки играть?
Это уже увертюра?
Перевод Н. Локшиной.
ПОСЛЕ ВЕЧЕРНЕГО РАЗГОВОРА
Земля дрожит. В мирах — не продохнуть.
По прежней жизни трижды крикнул петел.
Закат Европы — кто ему свидетель,
в смятенье тот, и грусть изъела грудь.
Последние?.. О будущем — забудь?
Концу надежды нет конца и края…
Но нам, Последним, руку подавая,
встал Первый: там и здесь пролег наш путь.
Когда напев умолкнет наш унылый,
когда мадонны робкие скользнут
в молчанье сновидений, как в могилу…
Иные песни звонко запоют!
Труд наших рук вольется в общий труд:
грядущее! Оно ль нам не под силу!
Перевод В. Топорова.
ИЗ ЦИКЛА «ЭЛЬ ШАТТ»
ПЛАКАТЬ ЛЕГКО
Плакать легко, слезы падают сами,
сами в горючий, зыбучий песок
нашего горя и наших тревог
падают слезы, струится поток
слез, застывающих ледниками.
Трудно смеяться…
Смеяться и с просветленным лицом
идти — так долго, пока придется, —
по страданью. Быть молодцом!
Смеяться, не унывать, бороться!
Рыщет и рыщет погибель вокруг!
Тыщи и тыщи придумав уловок,
голодом морит, палит из винтовок —
Ирод, убийца, хозяин разлук!
Горе — ни шагу из наших лачуг!
Горем объятые, смертью и мраком,
язвой и тифом, цингой и чумой,
псов одичавших мы слушаем вой,
впору и людям завыть, как собакам!
Плакать легко, слезы падают сами,
сами в горючий, зыбучий песок…
Трудно смеяться!
Смеяться и в ужасе наших дней
лишь стискивать зубы — сильней, сильней —