Кап! Гиневра моргнула.

… длинные ресницы подрагивают, словно крылышки бабочки, когда снежинки опускаются на них, и он недоуменно спрашивает, почему она улыбается… «Это воспоминание о Северусе», – определила Гиневра. Поначалу она не могла разобраться в беспорядочном потоке «счастливых» воспоминаний, нахлынувших на нее после Азкабана. Это чушь, что дементоры их высасывают, они их просто блокируют. Или нет? От воспоминаний осталась лишь картинка, никаких добрых чувств они больше не вызывают.

Кап! Гиневра моргнула.

И детские ручки, которые тянутся к ней, не вызывают счастья… А когда-то она все отдала бы, чтобы еще раз увидеть свою дочь. Но это был позор, клеймо на репутации… как там еще говорила ее мать? А она как раз не виделась с Северусом, а если и случалось встретиться, он был весь на нервах. «Он все еще любит свою грязнокровку, ты не нужна ему», – шипела мама на ухо всегда в нужный момент. Старуха не могла допустить, чтобы у ее собачки появились новые хозяева.

Кап!

– ХВАТИТ!! – рявкнула Гиневра, взмахнув волшебной палочкой.

Рабастан испуганно отпрянул. Кран взлетел вверх и посреди сада взметнулся столб воды.

Пламя голодной волной взвилось внутри. Оно требовало разрушения, смерти… Да, пусть им всем будет так же плохо, хуже, пусть почувствуют этот огонь, сгорят в нем, как горит она всю жизнь. Только это принесет облегчение, только ужас от самой себя заставит рассудок проясниться. Нужен страх, нужна боль, чтобы прогнать пламя.

– С этой семейкой было не так-то просто… – радостно затараторила Беллатриса.

– Почему так долго?! – не своим голосом зашипела Гиневра.

Под ногтями появилось почти забытое жжение, от которого хотелось царапать стены… Почему они пришли? Еще чуть-чуть, и дементоры погасили бы этот огонь навеки.

Широкий взмах палочкой – вспыхнул дом, пламя охватило его почти целиком, заплясало, взвыло, как дикий зверь. И Беллатриса заплясала, хохоча, как гиена.

Гиневра облегченно вздохнула. В голове временно прояснилось. «Чокнутая, – подумала она, глядя на Беллу. – У нас обеих поганая кровь».

========== 7. “Поттер? А я - Блэк” ==========

«Семья аврора Гестии Джонс была сожжена вместе со своим домом. По крайней мере, так предполагают в Аврорате. Восстановить события не представляется возможным из-за произошедшего пожара, но работники спецслужб убеждены, что это – дело рук небезызвестной Пожирательницы смерти Гиневры Морроу, бежавшей из тюрьмы на прошлой неделе…»

Гермиона тяжело вздохнула и отвела глаза от номера «Ежедневного пророка». Она чувствовала себя подавленной. Взгляд скользнул по стайке детишек за окном машины… ведь у Гестии, кажется, были дети…

– Почему они считают, будто это сделала именно Гиневра Морроу? – беспомощно спросила Гермиона.

– Она пирокинетик, – после паузы ответила Талия.

Гермиона изумленно воззрилась на нее.

– Исключительные способности, – продолжила Талия и, очевидно, для утешения добавила: – У вас превосходная магическая наследственность.

– У меня не наблюдается никаких способностей ни во владении стихиями, ни в ментальной магии, – хмуро проворчала Гермиона.

– Это сейчас, – убеждено отозвалась Талия. – Такое могущество не могло пропасть бесследно.

– Мне безразлично, – сообщила Гермиона своим коленям.

Ей не хотелось хоть чем-то быть обязанной Снейпу или своей биологической матери.

– Да ладно тебе, – вступила в разговор Стелла. – Я, конечно, не училась у Снейпа, но на всяких светских мероприятиях он казался нормальным… – она умолкла под красноречивым взглядом Гермионы.

Кадиллак наконец припарковался в длинной шеренге машин, и Стелла нетерпеливо выпорхнула из машины. Талия придержала Гермиону за руку.

– Ваша мать не могла просто так убить семью с детьми, – неожиданно сказала она. – На то были особые причины.

– Какие тут могут быть причины? – раздраженно спросила Гермиона.

Всякое упоминание о ее настоящих родителях вызывало шквал эмоций и стойкое желание зажать уши, чтобы никогда о них не слышать.

– Я хочу, чтобы вы спросили это у своего отца, – промолвила Талия, прожигая Гермиону коричнево-серыми глазами.

Гермиона отдернула руку и выскочила из машины. Спросить у отца, как же! Ее отец умер и все тут! Других отцов ей не надо! Она понеслась сквозь толпу, не оглядываясь на Талию. Нет, она ее решительно не понимала. Можно было бы решить, будто Талия обманывает саму себя, но она меньше кого-либо из знакомых Гермионы походила на человека, склонного к самообману. Тогда почему она так защищает Гиневру Морроу? Этому просто нет объяснения…