– Это опасно, – буркнула Гермиона. – Аварии с участием мотоциклистов в три раза чаще заканчиваются летальным исходом, чем автомобильные.

– Да ладно тебе! – отмахнулась Стелла. – Не будь занудой.

Она водрузила на нос солнцезащитные очки и протянула Гермионе шлем.

– Едешь или как?

Гермиона сокрушенно вздохнула и взяла шлем, сама поражаясь тому, как легко идет на поводу у этой потомственной сорвиголовы. Стелла довольно ухмыльнулась и села на мотоцикл. «Мерлин, спаси меня», – мысленно взмолилась Гермиона, крепко обхватывая Блэк вокруг пояса.

Мотор оглушительно взревел, и мотоцикл рванул с места. Гермионе показалось, будто ее желудок и половина внутренностей остались на месте старта.

– Полегче! – пискнула она, но из-за свиста ветра в ушах даже не расслышала собственных слов.

Мотоцикл пронесся по двору, вздымая облака пыли.

– Стелла, ворота! – панически завопила Гермиона и уже приготовилась попрощаться с жизнью – сумасшедшая девчонка явно шла на таран! – но в последний миг ворота распахнулись сами собой и мотоцикл выкатил на грунтовую дорогу.

Гермиона чуть не потеряла сознание от облегчения.

– Если я разобьюсь, то стану привидением и буду ходить за тобой по пятам! – возопила она.

– Не волнуйся! – прокричала Стелла в ответ. – В случае аварии мы можем нарушить закон и применить магию!

Мерлин, эта Блэк – настоящая дочь своего отца!

***

Черное озеро вполне заслужило свое название – его воды оставались темными даже в свете солнца. Казалось, оно и в самом деле как зеркало: лучи скользили по нему, но не проникали вглубь. Каково же было удивление Гермионы, когда вода оказалась восхитительно теплой.

Они провели все утро, почти не вылезая из воды. Гермиона ничего не могла с собой поделать, хоть и знала, что так можно легко подхватить простуду.

– Люблю купаться без мамы, – сказала Стелла, когда они выбрались на каменистый голый островок посреди озера. – Она вечно говорит, чтоб я вылезла, потому что уже губы синие.

Она отжала длиннющие, ниже пояса, волосы и растянулась на камне, блаженно прикрыв глаза – настоящая русалка. Гермиона болтала ногами в воде, думая о том, что ее мама больше никогда не скажет ей такого.

– По легенде, в водах этого озера ты можешь увидеть что-нибудь, связанное с твоей второй половиной, – лениво протянула Стелла. – Не знаю, насколько это правда, но люди, в самом деле, всякое видят здесь. Папа говорил, что ему всегда мерещились маски из античного театра, которые изображают комедию и трагедию. Его это жутко бесило.

– Маски? – удивилась Гермиона.

Маски в глубине темной воды показались ей действительно не лучшим зрелищем. Она бы на месте Сириуса не взбесилась, а испугалась до чертиков.

– Ну да, – ухмыльнулась Стелла. – В греческой мифологии Талией звали музу комедии. Теперь понимаешь?

Гермиона удивленно моргнула и уставилась на свое дрожащее отражение в воде.

– А ты что-нибудь видела?

– Конечно, – Стелла сладко потянулась. – Снитч.

Гермиона покосилась на нее. Снитч? Она попыталась представить Гарри рядом с бесшабашной Блэк. А что? Они бы хорошо смотрелись вместе. Но Стелле она ничего не сказала, а, устроившись поудобнее, принялась глазеть в воду. Глупо, конечно. Гермиона не привыкла полагаться на предсказания, считая их самой ненадежной отраслью магии. Да и не особо верила в миф о двух половинках одного целого. Да, бывают идеальные пары, но это вовсе не значит, будто у всех и каждого есть своя вторая половина. Слишком уж редко эти половинки находят друг друга.

Постепенно Гермиону начала одолевать дрема. Нежные лучи солнца пригревали и баюкали, и она скользила между сном и явью, вяло размышляя о половинках. Половинки… Противоположности, которые притягиваются… Столько глупой несуразицы выдумали люди, стараясь найти формулу любви… На глади озера вспыхивает огонь… и танцует снег… И Гермиона решает, что спит.

***

Гиневра Морроу медленно опустилась на лавочку. В саду было тихо – испуганные Темной магией феи схоронились в цветах, мгновенно сомкнувших лепестки. В голове у Гиневры отдавалось эхом капанье воды. Капли срывались из плохо закрученного садового крана и разбивались вдребезги – кап! Гиневра мотнула головой.

– Прознали, собаки, – прорычал Рабастан Лестрейндж, остановившись рядом с газетой в руках. – В курсе, что ты дернула из Азкабана.

Кап! Гиневра моргнула.

– Эх, меньше знаешь – крепче спишь, – назидательно произнес Рабастан. – Если бы некоторые усвоили этот урок, то еще пожили бы.

Это он о Джонсах. Аврор Гестия Джонс имела неосторожность прознать, кто в аврорате действует в интересах Темного Лорда.

– Слушай, ты когда придешь в себя? – говорил Рабастан. – Нам бы не помешал пирокинетик. Две недели уже на свободе. Я как-то быстрее опомнился… хотя, у нас и силы совсем разные…