– Какие такие? – девушка была одновременно смущена и озадачена словами Эдварда, так что даже и не знала, что отвечать. Поскольку то, что он говорил, совершенно не укладывалось в те принципы уравнения и обобщения, какие власть предержащие вкладывали в головы молодых пионеров, формируя тех, кто им был нужен, а не тех, кем они вообще могли стать, если бы осознали, на что способны.

– Добрые, – уточнил Эдвард, – Ты самый добрый и отзывчивый человек, что я когда-либо видел. Помогаешь людям просто потому, что сама хочешь этого, не требуя в ответ ничего… – он улыбнулся, – Я привык думать, что людей надо направлять, привык, что обращаться с ними надо совершенно другим образом, требуя от них обязанности и награждая правами…

– Эд, крепостное право давно отменили, – рассмеялась Славя, – Все люди давно свободные. Каждый делает то, что хочет… – она положила свою маленькую ладошку ему на ладонь, от чего Эдвард дернулся, как от удара электрическим током, но, глядя на ее улыбку, не смог закончить начатую фразу.

– И ты хочешь помогать другим людям? – вместо этого поинтересовался он, – Славя, они не ответят тебе благодарностью… – покачав головой, подумал, что просто должен сказать ей это, – Люди в большинстве своем жадные и эгоистичные. Делай им добро, и они это забудут, помогай им, и они начнут от тебя требовать… – пальчики на его ладони сжались, а Славя смотрела на него как-то совсем иначе, словно он зацепил что-то в ее душе, глубоко и надежно спрятанное, но сам уже должен был выговориться, – Они не понимают, когда к ним относятся с пониманием. Может быть, каждый человек в отдельности и разумен, но толпа лишь тупое животное, что готово сожрать и осквернить все, что ему не предложат. И это животное понимает лишь кнут…

– Эд, зачем ты так говоришь? – на глазах у Слави навернулись слезы, – Ты же сам не понимаешь… Люди не такие…

– Я говорю то, что видел, – отрицательно покачал головой в ответ, – Я видел, как распинали людей, жертвовавших жизнями за тех, кто их теперь казнил. Видел, как из-за алчности и жажды наживы предавали самых близких и дорогих. Я видел, как толпы скандировали, когда у них на глазах убивали тех, кто потратил свою жизнь, чтобы привести народ к благоденствию, а на следующий день эти же толпы радостно кричали, когда казнили вчерашних палачей… Ну не плачь… – он увидел, что Славя уже готова расплакаться, – это было не здесь, да и дела эти давно прошли…

– Эд, – вдруг выдавила из себя Славя, почему-то крепко вцепившись ему в руку, – Почему я тебе верю? – теперь уже его очередь удивленно округлить глаза, но девушку в этот момент прорвало, – Почему так происходит? – прислонившись к его плечу, она готова была расплакаться. Видимо, сегодня «Совенок» решил, что Эдварду суждено быть всеобщим носовым платком, – Я же просто хочу помочь. Хочу, чтобы у всех все было хорошо… Я устала, понимаешь? Словно все делаю неправильно, куда ни посмотрю. Алиса все время так на меня смотрит, словно я ей враг какой-то, Ульянка не слушается… даже малыши все время говорят, что я скучная… Ольга Дмитриевна все время что-то просит… Эд, ну почему так…

– И вовсе ты не скучная, – кажется, сейчас надо собой гордиться. Довел девушку до слез только из-за того, что не мог держать язык за зубами, вытащил наружу то, что она сама загнала глубоко вглубь себя и никому больше не показывала. А вот ему доверилась, и вместо того, чтобы поддержать, воткнул в нее нож еще глубже, – Славя, не обращай ты внимания на такие мелочи…

– Мне с самого детства говорили, что надо быть правильной, ответственной, умной, – подняла Славя на него заплаканные глаза, – Я старалась. Действительно старалась, но почему-то во мне видят только зазнайку и отличницу…

– Славя, какая же ты наивная, – улыбнулся Эдвард, вытерев слезинки у нее под глазами, – Я действительно до сих пор не могу поверить, что такие люди на самом деле могут существовать. Что тебе говорят, тому ты и веришь… Перестань немедленно таким заниматься. Перестань пытаться понравиться всем и будь просто немножко сама собой. Такой доброй и милой девушкой, что встретила незадачливого паренька у ворот, который и не знал, куда деться… – он улыбнулся, и девушка улыбнулась ему в ответ, тоже вспоминая самый первый день его здесь. Быть может, если бы Славя не отнеслась к нему так открыто и честно тогда, то уже к следующему утру Эдвард перебил бы половину лагеря в поисках ответов на свои вопросы, вместо того, чтобы немножко насладиться такой мирной и тихой жизнью.

– Прости, что я на тебя это все вывалила… – Славя улыбнулась, все еще продолжая держать его за руку, – Наверное, ты меня теперь плаксой считаешь…

– Тебе не за что извиняться, – он погладил ее по голове, – Скорее извиняться мне надо, что довел тебя до такого. Буду сегодня твоим личным психологом…

– Эд, а почему ты о людях такого плохого мнения? – вдруг спросила девушка, – Что они не благодарные и не понимают добра…

– Потому, что я видел, кем люди могут быть, – он пожал плечами, – И от них в первую очередь страдают те, кто больше всего в них верит, Славя… – он повернул голову, разглядывая ее сейчас грустные голубые глаза, – Я очень надеюсь, что у вас все по-другому, раз здесь есть такие, как ты. Понимаешь, я не верю, что все люди хорошие. Иначе мир был бы утопией…

– А ты не хочешь построить свою утопию? – вдруг улыбнулась Славя, – Где все будут счастливы и довольны, где не будет злобы и зависти. Это же будет так чудесно… – она посмотрела куда-то на небо, – Я бы очень хотела увидеть такой мир. Люди же не злые… они просто вынуждены такими быть…

– Утопия так и называется, потому что недостижима, – пожал Эдвард плечами, не желая и дальше разочаровывать девушку в людях, – Конечно, в нее можно верить…

– Эд, не будь таким мрачным все время, – Славя справилась с накатившим на нее волнением и грустью, и теперь перед ним была все та же добрая и душевная девушка, казавшаяся ангелом Небес, спустившимся к нему на помощь, – Мне порой кажется, что у тебя в жизни случилось что-то очень плохое, и ты никак не можешь забыть об этом… У тебя такая искренняя улыбка, но ты редко улыбаешься… Улыбайся почаще, таким ты мне нравишься гораздо больше.