– Перевожу на человеческий язык – “спасибо”, - пришел на помощь подруге Сальваторе, усмехнувшись. Интересно, все девушки такие же, как Роуз и Лени? Нормально разговаривают, но как им сделаешь комплимент - они сразу краснеют. Это аномалия какая-то.

– Да, спасибо, - подтвердила слова Деймона Гилберт и улыбнулась, решив вести себя, как всегда, и отбросить глупое смущение подальше.

– Ты Мэтт Донован, да? – в разговор вступила Роуз, - В прошлом году ты закончил школу.

– Да, это я. – согласился парень, - А ты…?

– Роуз Макгоуэн, - девушка в знак приветствия протянула ручку, и Мэтт пожал ее.

– Двери открылись, – довольно воскликнула Елена, когда профессор Шейн торжественно отворил двери в зал, - Пойдемте?

– Что проголодалась, Лени? – насмешливо спросил Сальваторе и, как джентльмен, подал Роуз руку. Мэтт последовал примеру Деймона и подставил Гилберт свою руку. Две пары зашли в зал невероятной красоты. В середине стояла огромная елка, наряженная всевозможными игрушками и гирляндами, а на верхушке сияла золотая звезда. Вокруг главной виновницы торжества была оставлена большая площадь для танцев, которые начинались с традиционных вальсов и заканчивались под громкую дискотечную музыку. Вдоль стен были расставлены столы, рассчитанные на небольшие компании, и столы с закусками и напитками. А во главе зала, на невысоком возвышение, стоял длинные стол для учителей и некоторых членов родительского комитета.

– Ты назвал Елену Лени? Почему? – поинтересовался Донован, отодвигая стул и помогая своей спутнице сесть. Гилберт и Сальваторе, который в этот момент повторял действия Мэтта, усаживая Роуз между Еленой и собой, быстро переглянулись. Как объяснить странное сокращение от забавной клички?

– Я тоже заметила, как ты ее называешь, - улыбнувшись, сказала Макгоуэн, в ее глазах горел явный интерес, - Лени это сокращение от Елены? – нашла свое объяснение девушка.

– Да, - одновременно воскликнули Гилберт и Сальваторе и облегченно вздохнули. Слишком долго пришлось бы объяснять, что Лени – это Ленивец, кличка, которая возникла еще во времена их вражды. Да и не хотелось это рассказывать: было это чем-то личным, чем не хотелось делить ни с кем. А вот то, что Лени и Елена – это одно и то же, можно будет использовать и в дальнейших подобных случаях.

– Роуз, а ты… - Гилберт не успела задать свой вопрос – со своего места поднялся директор Локвуд и принялся говорить торжественную речь, во время которой многие студенты заскучали. Деймон из-за всех сил старался не зевнуть – он терпеть не мог такие речи, которые произносились на каждый празднике в его доме. Он стал разглядывать присутствующих. Взгляд скользил по девушкам, пока не наткнулся на знакомую фигуру.

Кетрин Пирс. Как всегда, идеальна и совершена, но лишена жизни. Казалось, что это не девушка, а статуя из античности. Холодная улыбка, равнодушный взгляд, высокомерная поза – все говорило об отсутствие жизни. А может она просто была настоящей аристократкой? Такой, какой должна быть каждая девушка в его обществе.

Неожиданно Кетрин подняла взгляд на Деймона и слегка улыбнулась. В ответ парень чуть склонил голову, и тут же заметил, что Пирс смотрит уже не на него, а в сторону Роуз, и во взгляде ее читалась… ревность? Неужели она думала, что он пригласит ее? Хотя на это, наверное, надеялось большинство девчонок, потому что он частенько ловил на себе их странные взгляды.

Сальваторе повернулся к столу преподавателей. Кажется, Локвуд уже закончил читать свою речь, и сейчас он раздавал абсолютно абсурдные грамоты и значки. Эта традиция появилась не так давно и поддерживалась в последние годы. На Рождество директор вручал грамоту и значки активистам, причем “номинации” у всех были разные. Иногда это были оригинальные и придуманные для особых случаев звания, а кому-то вручали стандартные значки за ум, кому-то за творческие или спортивные достижения, кому-то за помощь учителям. Деймон усмехнулся, подумав, что им с Гилберт легко можно было бы вручить значок с последним званием – помощники учителей. Ведь им столько раз приходилось оставаться после уроков, чтобы отбыть наказание – помыть класс, переписать что-нибудь или, как сегодня, украсить этот зал.

И как будто прочитав его мысли, Елена шепнула, перегнувшись через Роуз:

– Надеюсь, мне такого счастья не привалит!

Деймон, улыбнувшись, слегка кивнул. Становилось немного скучно. Но тут директор, закончив раздавать грамоты и значки, объявил начало праздничного ужина. Сальваторе и Донован принесли напитки и закуски, и ребята не спеша начали ужинать, разговаривая и смеясь. В зале играла тихая музыка, постепенно становясь все громче и громче, как будто приглашая студентов танцевать.

Первыми вальсировать начали директор Локвуд и его жена, председательница родительского комитета. А за ними потянулись и студенты. Зал наполнился танцующими вальс парами.

– Что сидим? – встрепенулась Елена, - Мы сюда есть пришли или танцевать?

Мэтт улыбнулся и встал, подавая руку своей спутнице.

– Гилберт, так и скажи, что ты наелась, - усмехнулся Сальваторе, тоже подавая руку Роуз и увлекая ее на площадку, где вальсировали пары.

– Не жалеешь, что пришла?
– спросил Деймон, кружа Роуз в танце.

– Как ни странно, нет, - маленькая ладошка удобно покоилась в чуть отведенной в сторону руке, - Мне весело. Елена умеет рассмешить.

– Иногда она сама не подозревает, как смешит окружающих, - уголок губ парня устремился вверх, - Вот даже сейчас… - Деймон кивнул в сторону Елены и Мэтта, которые не очень умело кружили по площадке, грозя снести пару столов и нанести несовместимые с жизнью раны другим танцующим. Причем, Сальваторе был уверен, что ведет этот танец именно его подруга, которая ничего не могла делать нормально. Ей обязательно надо внести веселье в скучный старинный вальс.