Там находились большие, размером с человека, колбы, в которых булькало нечто непонятное. Когда Хейс стала приближаться, чтобы рассмотреть поближе, лампы над колбами загорались по мере того, как её шаги оказывали воздействие на встроенные в поверхность пола датчики освещения.

Всего колб было около одиннадцати, но содержимое каждой оказалось малоприятным - это оказались органы и человеческие конечности. Все были помещены в какой-то гелеобразный раствор и подключены сквозь многочисленные трубки к небольшим автономным медицинским аппаратам в основании емкостей, своеобразному генератору питания. И если органы выглядели вполне обычно, то конечности в виде рук и ног, причем отдельные их части, были какими-то странными.

Затаив дыхание, Хейс подошла ближе, чтобы разглядеть, что её так смутило. Ответ последовал достаточно быстро: части тела были каким-то образом кибернетически изменены, так как в них виднелись и электронные, и механические компоненты, словно часть тела была соткана из органической ткани вперемешку с роботизированными элементами.

– Что за хрень они тут делают, - прошептала Криз себе под нос и оторвалась от изучения, помня о времени.

Внезапно взгляд её упал на одну из стен, и Хейс увидела то, чего не заметила раньше - часть стены была стеклянной, из крепкого и, должно быть, непробиваемого стекла, а возле располагалась огромная панель с мониторами, датчиками и переключателями. Приблизившись, Хестром убедилась в правдивости озарившей её догадки: за стеной располагалась еще одна небольшая комната, больше похожая на камеру и уходящая немного вниз, как сверху был наблюдательный пункт. Рядом неярким светом обозначила себя дверь, ведущая внутрь, и прежде чем открыть её, Хейс на миг замерла.

Стоит ли это делать? Она уже увидела более чем достаточно, чтобы бежать отсюда сломя голову. Если её самые ужасные предположения подтвердятся, что она будет с этим делать?

Но она не привыкла останавливаться на пол пути. И если сейчас не зайдет в эту комнату и не узнает, что там, до конца жизни - возможно, очень короткой, но все же - будет корить себя за эту трусость. Так что Криз, набрав код на двери, все же вошла.

Перед ней раскинулась небольшая лестница, тянущаяся вниз, и с каждой новой ступенью освещение автоматически загоралось, обнажая взору находящееся внутри.

А внутри находились обычные медицинские антигравитационные столы, сейчас отключенные и зафиксированные зажимами на полу. На каждом громоздились стерильные медицинские барокамеры, разные по размерам, но полностью изготовленные из крепкого стекла. Содержимое в них было скрыто функцией затемнения с помощью специальной электронной «ширмы», которую проецировали миниблоки. У каждой камеры крепился небольшой терминал, подведенный десятками проводов к «пациентам» и фиксирующий малейшие изменения в состоянии. Создавалось такое впечатление, будто все это оставили «в режиме ожидания», пока не завершится какой-то неизвестный процесс.

Хейс осторожно подошла к первому столу и снизила уровень затемнения на электронном приборе. Как она и предполагала, это снова были части тела: несколько ног и рук, одно предплечье и бедро, - все это, как и в колбах, содержало в себе элементы кибернетических механизмов.

Снова ощутив приступы тошноты, Хестром еще раз огляделась, поскольку все же приняла трусливое решение убираться отсюда подобру-поздорову. Но тут взгляд её глаз, как будто издеваясь, уткнулся на барокамеру в отдалении, и она услышала свой голос как будто издалека:

– Только не это…

То, что находилось внутри и пока было скрыто под затемнением «ширмы», по размерам вполне подходило на человека. Один из мониторов фиксировал кардиограмму, что ясно доказывало: там находится кто-то живой, - в то время как надпись на втором - «Консервация» - навевала на страшные мысли.

Так и не сделав ни единого шага, словно пригвожденная к месту, Хестром почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. По спине пробежал холодок, а руки слегка затряслись. Сглотнув, она все же сделала несколько необходимых шагов и замерла рядом, на расстоянии вытянутой руки, не в силах прикоснуться к прибору и изменить настройки, чтобы заглянуть внутрь.

– Пожалуйста, - прошептала она кому-то в полумрак.
– Только не он…

Резким движением она нажала на кнопку отключения ширмы. И тут же глубоко втянула в себя воздух, почувствовав, как ноги почти подкосились.

Это был он. Это был, мать его, чертов Кэннон!

Точнее, это было нечто, похожее на Кэннона. Отвернувшись, чтобы подавить новый приступ отвращения, Хестром несколько бесконечных секунд приводила чувства в порядок. Только потом, справившись с собой, она снова посмотрела на то, что находилось внутри барокамеры, стараясь абстрагироваться от мысли, кто это, как когда-то и учил её Хэнк.

Это был человек. Мужчина. Метр восемьдесят навскидку. Налысо обритый. Возраст определить было сложно. Видимые повреждения? Тут сложно было сказать. Никаких повреждений не наблюдалось - все было зашито очень по-медицински аккуратно. Огромный продольный шов в области груди. Рук не наблюдалось вообще. Одной ноги тоже. Другая, целая, имела также несколько продольных шрамов, как будто скальпелем разрезали плоть до самой кости. Ступня была без пальцев, раны бережно обработаны. На кой черт им понадобилось отрезать пальцы??