Анализируй, Криз!

Было видно, что с «материалом» работали достаточно бережно. Никаких рваных ран, все места на отрезанных конечностях стерильно обработаны. К телу подключено множество датчиков, что-то фиксирующих. Сбоку, слева, еще один шрам на животе, уже заживший, от глубокого и длинного пореза, как будто «объекту» вынимали… желудок?

Кожа на всем теле, точнее, части тела имела какой-то нездоровый оттенок и походила больше на высококачественную резину, которой обтянули куклу. Выглядела она настолько неприятной и как будто отполированной, словно её шлифовали на станке. Ни единого волоска, ни на груди, ни в области паха, ни вообще на теле, хотя, как запомнила Хейс, когда-то все это имелось. Такое ощущение, что кожа была стерильной. Что ужаснее - нет, не так - удивительнее: она просвечивала в некоторых местах, будто то, что находилось под ней, выделяло слабое красноватое сияние, и это «что-то» очень напоминало кибернетические имплантаты.

Дальше. К области черепа подключены провода - самые что ни есть настоящие. Новые, еще свежие порезы от хирургического вмешательства. Черепную коробку однозначно вскрывали, для каких-то целей…

Лицо… Нет, Хейс больше не могла абстрагироваться. Это же было лицо Кэннона! Сейчас оно находилось в состоянии покоя, не выражая абсолютно ничего! Его ввели в искусственную кому?

Что они, твари, вообще с ним сделали?!

Криз больше не могла здесь оставаться. Быстрым движением включив электронную «ширму», Хестром глубоко и с расстановкой дышала, заставляя туман в голове и эмоции, готовые обрушиться на неё, как цунами, развеяться и отступить вон. Приступы тошноты не отпускали - пришлось действовать так.

Нужно убедиться, что она не оставила следов. Проверив, везде ли она подключила «ширмы», Хейс поднялась наверх и закрыла дверь. Потом, почти насильно заставив себя оценить, все ли оставалось так, как было раньше, приблизилась к дверям Зоны 23. На миг её посетило дикое, почти неуправляемое желание схватить что-нибудь потяжелее и разгромить все вокруг, а дальше воспользоваться терминалом и пустить какой-нибудь газ, чтобы он… точнее, то, что находилось в барокамере, погибло. И взорвать тут все к чертям собачьим.

«Что за бред, ты несешь, Криз?!
– услышала она свои мысли в голове, которые были сформулированы голосом Вербовщика 112-08.
– Нельзя разгромить все терминалы и оборудование, а потом воспользоваться ими! Вали отсюда!»

Перед тем, как открыть дверь, Хейс активировала передатчик.

– Проайс, - позвала она каким-то незнакомым, безжизненным голосом.
– Я нашла… то, что искала. Теперь пора уходить. Начинай план отхода.

– Что с тобой, Криз?
– обеспокоилась та.
– С твоим голосом что-то не так.

– Все в порядке, - прочистив горло, произнесла Хейс.
– Начинай!

Ноги все же слегка подкашивались. Хестром, чувствуя себя совершенно обессиленной, сползла по стене и стала молча ждать сигнала. Он прозвучал через каких-то секунд тридцать, но ей показалось, словно за эти секунды она прожила прошлую жизнь: вот Кэннон ехидно улыбается, стаскивая с неё трусы, и что-то говорит в своем пошлом стиле, а ей хочется ему врезать, но вместо этого она играючи толкает его ногой на диван; вот он почти растерянным взглядом провожает её «уход» из шаттла, а она, намеренно задержавшись у терминалов, ожидает, когда он созреет для решения; вот он нервно дергается, когда она получает удар по лицу, а в его глазах такое выражение, словно он готов горы свернуть, чтобы помочь другу; а вот его немного грустная и какая-то невозможно теплая улыбка в момент, когда они прощаются в шаттле перед тем, как расстаться на станции «Минитмен», и его слова, прозвучавшие в её голове так ярко и сочно, словно она их слышала взаправду:

«В следующий раз, когда увидимся, Хейс, уже я надеру тебе задницу каким-нибудь классным приемчиком…»

«Мечтать не вредно, - парирует она, улыбаясь.
– Обещаю, что если тебе это удастся, пересплю с тобой еще раз…»

«Хм, - ухмыляется он.
– Тогда я буду тренироваться вдвое больше».

«…А если не удастся, - продолжает она, - обмажу тебя какой-нибудь смазкой, сводящей кликсенов с ума, и брошу к ним в яму на Тучанке, чтобы они с тобой позабавились».

«Охренеть… Тогда я буду тренироваться впятеро больше!…»

Наконец прозвучала противопожарная тревога. Проайс что-то слишком долго возилась. Раздался голос ВИ, предупреждающий всех сотрудников и рекомендующий им немедленно пройти к эвакуационному выходу.

Отсчитав мысленно двадцать секунд, Хейс поднялась, отключила глушилку и открыла двери. В лабораториях уже никого не было, так что она без труда преодолела их и, ускорившись, через пару минут настигла перепуганную и встревоженную толпу сотрудников, смешавшись с ними. Миранда шла впереди, как всегда сдержанная и отдающая холодным голосом приказ: «Не паниковать! И свяжитесь с доктором Лихтом, чтобы обезопасил Зону 23 от дыма!»

Ну да. Печется о многолетней работе и «материале». Подавив внутри желание догнать её и свернуть ей шею и почти напугавшись его, Хейс вместе с толпой приближалась к открытому выходу из лаборатории, но, воспользовавшись переполохом, резко ушла в сторону, туда, где располагался мусорный цех и где еще недавно Проайс «поигралась с дронами». Эвакуироваться вместе со всеми было нельзя.

Всех сотрудников загонят, как скот, в какой-нибудь зал, перекроют его, а потом, выяснив, что тревога была ложной, начнут новую проверку, чтобы выяснить причину. Идентификация, обыски, допросы - нет, Криз с ними явно не по пути. Так что план отхода не включал на этот раз пункта «спрятаться среди толпы» дольше, чем нужно.