– Не можешь не согласиться или соглашаешься?

– Разве есть разница? – огрызнулся король.

– Сейчас – есть! – заявила девочка. Юноша помолчал, кусая губы, затем тяжело вздохнул.

– Я не знаю, Люси. Мне не хочется подвергать тебя риску, и в этом я полностью с Питером и Сью согласен, но…

– Но?.. – подтолкнула его к дальнейшим рассуждениям Люси. Эдмунд не ответил. Сердце его терзали сомнения. Конечно, он очень переживал за жизнь сестры, но ее пылкость и упрямство, ситуация, в которой она оказалась, напоминали его собственное прошлое. Его также сжигал огонь обиды, когда Питер уезжал в поход один, а его с собой не брал. Это пламя превращало душу в рассыпающиеся угли, сводило с ума, ведь тогда мальчик тоже хотел защищать Нарнию и бороться с тварями Джадис. Теперь, в его-то пятнадцать, король стал одним из лучших воинов, признанным полководцем и правой рукой Питера во всех сражениях. А вот в глазах Люси разгоралось то же самое пламя… Ей было труднее, чем ему, потому что сама должность Эдмунда определяла его военную карьеру. Король должен уметь сражаться – а вот пойдет ли он во второй раз в битву, уже зависит от него. Королеве же было необязательно воевать, и пример Сьюзен прекрасно это демонстрировал. У Люси не было той первой ступеньки, с помощью которой она могла вступить в бой. Ведь каждый сам определяет, кем ему в этой жизни быть, и ни государь, ни сам Аслан не могут взять на себя бремя и честь этого выбора. Выбора, который Эдмунд сам однажды совершил, из предателя став одним из венценосной четверки.

– Хорошо. Я попробую переубедить Питера, - сдался юноша. Люси радостно взвизгнула, крепко обняла его. Король же шипел, вырывался и ворчал, что не за что пока его благодарить. Заручившись его помощью, девочка упорхнула куда-то, а Эдмунд потащился к брату, ломая голову над тем, что бы ему сказать. Ничего дельного, увы, на ум не приходило.

Государь обрадовался, завидев младшего брата. Он как раз хотел обсудить с ним некоторые тонкости предстоящего похода, ведь в горах они прежде не воевали. Это будет совершенно новый опыт, а значит, и неизбежных ошибок будет немало. Нужно приложить максимум усилий, чтобы свести их число к минимуму! Питер уже вовсю раздумывал, что и как следует организовать. Сколько солдат взять с собой, как разместить, какое вооружение подобрать, что о противнике необходимо выяснить в первую очередь. Эдмунд только и успевал, что запоминать. Возражать не было нужды - все-таки Верховный король был талантливым военачальником и знал, что делал. При этом он целиком и полностью доверял своей правой руке, и такая роль юношу полностью устраивала.

– Хорошо, я прослежу за всем и дам знать, когда придут первые вести, - кивнул Эдмунд, и опершись бедром на стол, исторг тяжелый вздох. Питер с сочувствием посмотрел на него, потирающего виски.

– Устал?

– Да из огня да в полымя… Не успели домой приехать, как эта напасть.

– Эд, неужели это в кои-то веки произошло? – младший король с недоумением уставился на улыбающегося Верховного. Последний подошел ближе и взлохматил брату волосы. – Неужели ты оценил всю прелесть покоя и избавился от тяги к приключениям?

– Тебе показалось. Я просто решил поныть, - отрезал тот с усмешкой. Питер весело хмыкнул.

– Да-да, конечно. Чтобы мой брат и ныл?

– Это исключение из правила! Не вздумай привыкать, – заявил Эдмунд, но без особого запала. – Просто настроения нет.

Жаловаться на Сьюзен он не стал. Питер был в курсе его с сестрой размолвки. Кажется, Сью возомнила, что длительной осадой сумеет как-то его перевоспитать! О Аслан, за что ему такое наказание… Иногда Эдмунду казалось, что еще пара фраз и он с ней подерется, а с девочкой ведь нельзя, это неприлично и нечестно. Но Сьюзен умела доводить до белого каления, причем руководствуясь благими намерениями. Мысли о сестре, надоедающей своими нотациями, хотелось выкинуть из головы, что юноша и сделал незамедлительно. Ему хотелось взять перерыв после насыщенного турнира. Вот закончится поход против Тельмар, и король уплывет куда-нибудь на Одинокие острова. На пару месяцев! Отдохнет, отоспится, расслабится наконец… Но пока рано об этом думать.

– Я тоже не в духе, - вдруг сказал государь, тяжело вздыхая. Эдмунд наклонил голову, заглядывая ему в лицо.

– О Люси думаешь?

– Угадал… – Питер помолчал, затем откинул голову назад и глухо застонал. – Я ведь знал, чем эта история с фехтованием закончится. Лу никогда не скрывала, ради чего учится, но я надеялся, что со временем эта блажь пропадет, изживет себя…

– Не получилось, - дипломатично ответил младший король, который с первого спарринга с сестрой понял, к чему все клонится. Воцарилось недолгое молчание, и Эдмунд, связанный обещанием, нарушил его первым. – Ты подумай, может, стоит согласиться?

– О чем ты?

– Ну… Бывают случаи, когда лучше разрешить, чем запретить. Люси не из тех, кто отступается от своего.

– Но это не повод потакать всем ее капризам, - произнес грустно Питер. – Ты ведь знаешь, Эд, как опасна битва. Любой, даже опытнейший воин, может в ней погибнуть. А теперь представь в этой бойне Лу. Как можно?.. Я не могу даже вообразить, слишком страшно становится.

– Мне тоже, - признался негромко Эдмунд. – Но это ее жизнь. Ее путь, и не нам его выбирать.

Питер устремил на брата тяжелый взгляд. Младший король ощутил, что находится на верном пути. В сердце государя поселились сомнения, а значит, нужно дожать, надавить, и Люси можно будет порадовать хорошей новостью! О том, что он тащит сестру в самое пекло, Эдмунд не мог не думать, но помнил, что обещал помочь ей. И поможет.

– К тому же Люси хороший воин. Она умеет за себя постоять, уж мои синяки тому свидетели! – юноша чуть усмехнулся. Питер все еще молчал. – Да и показывала она себя отлично. Что с тельмаринами – сатиры ведь рассказывали, как хорошо Лу держалась, с какой отвагой вступила в бой с ними, что…

– Чего ты замолчал? – спросил громко государь, сжимая кулаки. – Ты хотел сказать «что с Рассветом», да?

– Я вовсе не в том смысле… – возразил Эдмунд, но было уже поздно. Случайно напомнив брату о произошедшей на корабле трагедии, которая едва не стоила им жизни, он только раздразнил его тревогу за Люси. «Молодец, настоящий мастер!» - с раздражением похвалил себя младший король. Хотел одного, добился строго противоположного. Питеру не нужно было ничего говорить вслух. Один его застывший взгляд и сжатые кулаки ясно показывали, что никуда юная королева не поедет. Ну как так, ведь Эдмунд был столь близок к своей цели – и неудачно подобранным аргументом все испортил. Может, оно и к лучшему…