Китнисс вдруг смущенно потупилась, глядя в свою кружку.

— Я и сама не думала. Просто сидела там, крутила мысли в голове и чувствовала, что все больше злюсь, пока меня не прорвало. Я могла бы даже стукнуть эту бабенку!

— Ну, я думаю, она все равно вряд ли скоро позабудет это интервью.

— Вот и славно, чтобы выбросили из головы даже мысль к нам сюда соваться, — она поудобнее примостилась на подушке. — Мне просто невыносимо думать, что ничего не меняется. После всей этой трагедии, которую пережили люди, все, о чем они могут думать это наша любовная история. Это же так глупо! — она снова закипела от гнева, и я невольно захихикал, отметив, как дрожат от ярости ее испачканные шоколадом губы.

— Ты тут витийствуешь, а у тебя все лицо перемазано.

Она ожесточенно стала утираться, мало-помалу успокаиваясь.

— Ладно. Не хочу больше об этом говорить. Иди сюда, — и она привлекла меня к себе.

— Жадина и командирша, — улыбнулся я, сгребая ее в охапку.

— Я жадина, когда дело касается тебя, и тобой грех не покомандовать. Ты покладистый, и я тебе явно нравлюсь, - говоря это, она широко зевнула.

— Ты тоже покладистая, хотя и чуточку угрюмая, — я стал серьезен. — Ты такая, как надо. Мне ты подходишь идеально.

Она застонала и стиснула меня покрепче.

— Ты не замечаешь, какая я на самом деле. Иначе не любил бы меня так сильно.

Я с досадой от нее отпрянул.

— Ты ведь шутишь, правда? После всего, через что нам пришлось пройти, что совершить, ты все еще думаешь, что я не замечаю, какая ты на самом деле? Да я могу составить длиннющий список твоих недостатков — он и правда объемный — и на каждый пункт найдется причина, почему для меня это не важно. Я знаю тебя наизусть, маленькая ты колючка. Или мне еще десяток портретов написать, чтобы ты поверила?

Она замотала головой.

— Нет, хотя я не возражаю, если повсюду будут висеть твои картины. Я тебе верю. В любом случае, я же не виновата, что у тебя такой невзыскательный вкус.

Хоть я и был раздосадован, но слишком устал, чтобы продолжать наш спор.

— Не важно. Спи. Завтра на работу.

— Да, сэр, — ответила она с дурашливой серьезностью.

Я застонал ей в плечо.

— На дух не выношу, когда меня так называют.

Комментарий к Глава 27: Здесь живут призраки (POV Пит)

Комментарий переводчика: Сорри, но в свете грядущего в пн Дня рождения и всеми связанными с ним хлопотами продолжения пока не будет. :) Зато могу рекомендовать два обновления на страничке Aclathrate27, начиная с этого https://ficbook.net/readfic/3683223

========== Глава 28: Добрые деяния. Часть 1 ==========

Предуведомление автора: В этой главе я немного отступила от канона. Надеюсь, вы меня простите.

Прежде чем ты познаешь доброту

Глубоко внутри себя,

Ты должен там же ощутить скорбную горечь.

Ты должен просыпаться с ней в обнимку.

И разговаривать с ней до тех пор, пока

Все нити скорби не переплетутся в клубок,

Похожий на клубок кошачьей шерсти.

Найоми Шахаб Най*, из стихотворения «Доброта»

Я твердо стояла на том, чтобы самой не смотреть наше интервью по телевидению — без сомнения, оно было просто катастрофой. Ночью меня преследовали умопомрачительные кошмары: мертвецы слонялись по улицам Шлака, тени погибших парили над горами пепла, маленькие дети горели как пламя свечи, освещая все вокруг своей гибелью. Венчало же мои сны нежное лицо Прим — такое, каким оно было в тот день, когда я вызвалась на Игры, только глаза были прищурены и прожигали меня насквозь. Глаза были вообще не её, а того ужасного переродка на портрете Пита, который был уничтожен, когда я не разбирая дороги убежала в лес. Отблеск ненависти в этих глазах будто яркое пламя оставил отпечаток у меня на сетчатке, и то и дело оживал передо мной на протяжении многих дней. Ужасы терзали меня так неотступно, что ни я, ни Пит, не могли толком поспать, и днем еле держались на ногах после этих тяжких ночей. Однако это вовсе не отменяло того факта, что много-много раз в течении последующих напряженных дней ко мне подходили люди, чтобы поблагодарить за то. что я вслух высказала правду о нашей жизни в Двенадцатом. Многие вместе со мной были возмущены тем, что интервьюерша пыталась пробить меня на эмоции в кадре, упомянув Прим. Все сходились во мнении, что Джулия Аюлис в итоге получила вовсе не то, чего добивалась. Но они и представить себе не могли как близко от края пропасти я сама в итоге оказалась, и чего мне стоило туда не рухнуть.

Тем не менее, к моему немалому огорчению, программа оказалась одной из самых рейтинговых за всю историю шоу «Привет, Панем!», а ее ведущая оказалась в центре общественной дискуссии. В итоге тяготы послевоенный жизни в полуразрушенных Дистриктах стали гораздо шире освещаться, какой бы тяжелой ни была для зрителей эта тема. Так что, по большому счету, не все последствия моей вспышки перед камерами были так уж ужасны, если она привлекла заслуженное внимание к положению в беднейших уголках нашей страны.

После интервью я постаралась отвлечься от растущей внутри меня зияющей ямы, полностью погрузившись в заботы о пекарне. В преддверие Праздника Урожая все в нашем Дистрикте, казалось, хотели купить побольше выпечки, или хотя бы хлеба. Большинство покупателей — и волонтеры, и наши старые знакомые из уцелевших после бомбардировки прежних местных жителей — не могли себе позволить изысканных сладостей. Но буханку-другую к столу, за который в праздник сядут члены семьи и близкие друзья, спешили приобрести буквально все. Не то, чтобы люди собирались праздновать с размахом — не такое уж праздничное нынче царило настроение. Да и когда оно было в нашем Дистрикте таким уж праздничным? И хотя искра надежды на возрождение теплилась в сердцах людей, слишком многое было похоронено под пеплом сгоревших дотла семейных очагов.