В этот момент она взяла меня за руку и ощутимо ее сжала обеими маленькими, теплыми ладошками.

— Мне было так одиноко. Все меня бросили - все, кто был, как я полагала, для меня важен. И тогда я затеяла игру сама с собой. Каждый раз когда я теряла надежду, когда накатывали паранойя и страх, я стала вспоминать обо всех хороших вещах, которые происходили со мной в жизни. Поначалу, в подобном состоянии мне ничего путного в голову не приходило, но потом я вспомнила, как в детстве, когда сильно болела, родители сидели возле меня всю ночь напролет, пока мне не стало получше. Вспомнила о своей подруге, которая собирала невероятные, самые модные туфли. У неё их было уже пруд пруди, но она все равно влезала в долги, чтобы купить самые новые. Она так меня любила, что отдала мне пару своих лучших «Везувиев», чтобы я отправилась в них на модный показ, — она улыбнулась при этом воспоминании. — И я вспомнила одного человека, который долго передо мной извинялся за то, что обидел меня во время Тура Победителей, просто чтобы не задеть мои чувства.

— А разве я не задела твои чувства? — спросила я — теперь уже вся внимание — до глубины души пораженная ее словами. Вот уж не думала, что она способна когда-нибудь такое сказать.

— В то время так оно и было, но я была ужасной дурой. Но я все равно знала, как редко ты извиняешься. И раз ты сделала это, значит хотела поднять мне настроение. Это само по себе было маленьким подарком, — Она улыбнулась, погладив меня по руке. — Помню, как Финник спас на арене жизнь Питу. По мне, так это было одно из самых удивительных событий, какое мне доводилось видеть. Я думала, что постарела лет на десять, пока он лежал там не земле, не шевелясь, — ее слезы теперь текли уже бесконечным потоком, и она их уже не утирала. — Знаешь, Китнисс, мир может быть и ужасное, наполненное злом место, но его населяют люди, которые творят добро, любят и нужно думать в первую очередь об этом. Я никогда не видела никого, кто бы так умел любить, как ты. Так собирай для себя эти маленькие чудеса, когда блуждаешь во мраке, и ты оттуда выберешься. Попробуй. Ну, назови что-нибудь?

Мной овладел такой внутренний восторг, что не ощутила собственных слез, пока они не потекли по щекам.

— Я… ах… Помню, как отец сделал для меня мой первый лук. Мне было пять, и я ощущала, что обрела нечто важное. Пит бросил мне хлеб, который спас мне жизнь. Гейл делился добычей с моей семьей, хотя у него самого дома было полно голодных ртов. Моя мать, когда, наконец, очнулась от депрессии, каждый вечер спрашивала — как я хочу, чтобы она приготовила то, что я ей принесла. Она очень старалась готовить все, как я люблю. Рута, которая показала мне на гнездо ос-убийц, чтобы я смогла спастись от профи. Хеймитч прислал мне парашюты. Финник спас Пита. Сальная Сэй обо мне заботилась, — я выпрямилась, сидя на кровати. — Думаю, я могу продолжить.

— Конечно, можешь, потому что в мире много хорошего. Просто надо уметь это разглядеть, — она грустно мне улыбнулась.

— Ты говоришь прямо как Пит. Он во всем видит хорошее, — я улыбнулась, похоже, впервые за много дней.

Эффи выпустила мою руку и машинально разгладила простыни.

— Он ждет тебя. Внизу. Я несколько дней сама всем заправляю в пекарне, — я принялась сыпать извинениями. Но она и слушать ничего не желала. — Глупости, мне нравится побыть боссом, пусть и недолго. Я умею завернуть гайки, ты же знаешь. Мне даже Хеймитча удалось туда затащить, чтобы он помогал. И я не позволила ему касаться продуктов, пока он не отмыл свои лапищи по самые локти, — Эффи зарделась от приятного смущения. — И ты в жизни не догадаешься, кто приходил три дня подряд, чтобы купить сахарных мишек своему сынишке.

Я снова оживилась.

— И кто же?

Эффи, приглушив голос до шепота, снова стала самой собой:

— Мэр.

Я шумно вдохнула от такого признания, и мне отчего-то полегчало.

— Мэр? Эффи…

— Тссс, да! Мы с ним немного поболтали. Он даже постоял в очереди, прежде чем его обслужили. Он сказала, что скучает по нашим совместным обедам и хотел меня увидеть, — она захихикала как девчонка.

— Обедам? Ты что, ходила с ним на свидания? Он тебе нравится? — спросила я.

— На несколько свиданий. Ничего экзотического. Мы же все-таки в Дистрикте Двенадцать, — она ухмыльнулась. — И я не уверена, насколько он мне нравится. С ним спокойно, он очень добрый, но я отвыкла от мужчин. И он совсем недавно овдовел.

— Эффи, это произошло больше года назад, — я и поверить не могла, что мы разговариваем с ней на эту тему.

— Да, но это была такая трагическая потеря. После такой душевной травмы нелегко жить дальше, — выдала она мудрую мысль. — Вот как ты? С Питом? Вы уже живете как женатая пара, вы помолвлены. Может, уже пора бы вам сделать следующий шаг?

Я вся застыла. Мне и думать об этом не хотелось. Мысль о том, что я выйду за Пита, как бы я его ни любила, внезапно вызвала у меня приступ тошноты, так мне стало страшно. Эффи увидела выражение моего лица и тут же попыталась дать задний ход.

— Прости меня. Мне не следовало поднимать эту тему. Это ваше личное с ним дело. — нервно зачирикала она.

— Нет, ничего, — прошептала я. Мне представлялось, что мы с ней только что сломали некий барьер, и я теперь была готова доверить ей свои чувства. — Все сложно. Просто в прошлый раз, когда мы должны были пожениться, за нами следил весь Панем. На нас так тогда давили, — я помолчала, раздираемая противоречивыми чувствами. — Хочу, чтобы теперь это казалось только нас. Но тогда…

Эффи склонила головку набок, внимательно меня слушая.

— Если что-то с ним случится… с моим мужем… — я попробовала это слово на вкус.

Эффи понесла руку к губам.

— Китнисс, неужто ты думаешь, что, если вы не поженитесь, потерять его будет для тебя не так уж трагично? Неужто ты думаешь, что это будет для тебя меньшей утратой? Что это не сразит тебя так сильно? — в её голосе было столько доброты, что мне захотелось положить голову ей на колени, чтобы она обо мне позаботилась.