Подумав несколько секунд, я замотала головой.

— Возможно, нет. Это нерационально, но я все же ощущаю разницу.

— Пит все равно останется Питом. Будет ли он твоим мужем или нет. Неужели ты думаешь, что сможешь защититься от чего-то, если не станешь его женой?

Мы обе молчали, и ее слова парили в воздухе словно светящийся узор.

Вдруг Эффи резко встала.

— А теперь я настаиваю, чтобы ты дала мне вынуть тебя из этой постели, и сделать тебя несколько более… — она оглядела меня с ног до головы. — презентабельной. Ты не можешь появиться на людях в таком виде! Это просто неприемлемо! — она понюхала воздух и фыркнула.

Улыбнувшись знакомым ноткам, я уступила ее напору. Снова все те же привычные уже роли.

— Я готова.

Подняв меня с кровати, она процокала в ванную и включила воду в душе.

— Снова убеждаюсь, до чего же я подхожу для своей работы.

________________

*Наоми Шихаб Най (р.1952) — современная американская поэтесса палестинского происхождения. В 2009 избрана Советником Американской Академии поэзии. Живет в Сан-Антонио, Техас. Подробнее на: https://www.poets.org/poetsorg/poet/naomi-shihab-nye

========== Глава 29: Добрые деяния. Часть 2 ==========

Нынче лишь одна доброта не теряет смысл.

Только та доброта, что завязывает твои шнурки,

И отправляет тебя в белый день слать письма,

Покупать себе хлеб,

Лишь она вскидывает свою голову

Над толпой и над миром, чтоб сказать

Вот, меня ты искал,

И потом везде сопровождать тебя

Словно тень или друг.

Найоми Шахаб Най, из стихотворения «Доброта»

Эффи по своему обыкновению вела себя как типичная перфекционистка. Она не просто заставила меня принять душ и кое-где побриться. Она еще и сменила постельное белье, проветрила комнату и выбрала в гардеробе свитер и брюки, чтобы я выглядела элегантной, но не слишком разряженной. Она высушила мне волосы и выпрямляла их и расчесывала до тех пор, пока они не засияли. Еще мне велели намазаться кремом для ожогов, хотя шрамы больше мне не причиняли дискомфорта.

— Сухие участки просто не намазывай, дорогая, — наставляла она меня. И, закрыв глаза и очистив разум, я могла даже вообразить себя невестой, которую готовят ко встрече с женихом. И я от этого затрепетала, не без приятного волнения.

Когда она осталась довольна результатом своих усилий, она обняла меня и вывела прочь из спальни. Следом за ней я шла вниз по ступеням, ища глазами Пита, пока не увидела его стоящим ко мне спиной на кухне. Эффи молча мне кивнула и уплыла прочь из дому через парадный вход. На звук захлопнувшейся двери Пит обернулся, увидал меня, и его глаза расширились от удивления. Меня вдруг охватило неодолимое смущение, и лишь невероятным усилием воли я смогла выдержать его пристальный взгляд.

— Привет, — прошептала я.

Тряпка, которую он держал в руках, упала на пол, и он даже не думая ее поднимать, оказался возле меня в три прыжка. Не говоря ни слова, он заключил меня в тесные объятья, уткнувшись носом туда, где моя шея плавно перетекала в плечо. Он долго сжимал меня, потом отпрянул, чтобы взглянуть на меня, провел пальцами по моему лицу, по волосам, как будто пытался убедиться, что я настоящая, и в конце концов прислонил свой лоб к моему.

Он весь дрожал, будто борясь с собой.

— Ты правда вернулась? — спросил он.

Я лишь кивнула, наслаждаясь ощущением его рук на своем теле. Казалось, прошла целая вечность с тех пор. Как он меня касался.

— Прости. Я знаю, что ты не выносишь, когда я тебя бросаю, — прошептала я

Пит взял меня обеими ладонями за лицо, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

— Это не одно и тоже. Когда ты тоскуешь по Прим, когда не можешь встать с постели, это все равно что приступ для меня. Ты не можешь этому противостоять. Я просто рад, что ты вернулась, — он снова оглядел меня с головы до пят, пожирая взглядом. — Я скучал по тебе, прошептал он, будто завороженный.

Тряхнув головой, он снова взял себя руки.

— Ты голодна?

— Ужасно, на самом деле, — я маковой росинки в рот не брала несколько дней, даже не ощущая голода, и мой пустой желудок вдруг судорожно сжался. Я была больше чем голодна. Взяв меня за руку, Пит усадил меня за стол. Я ничего не делала много дней, но чувствовала себя так, как будто камни ворочала, без сна и отдыха. Он быстро перемещался по кухне, разогревал еду. Я попыталась встать и ему помочь, но он снова усадил меня на место.

— Позволь мне о тебе позаботиться, — сказал он как отрезал. И скоро передо мной уже стояли теплые сырные булочки, и нежные ребрышки, которые, казалось, вот-вот сползут с кости, вареный красноватый картофель с оливковым маслом и петрушкой, и, наконец, клубничный компот, которым Пит велел мне запивать мясное блюдо. И вот у меня на языке все уже пело от дивного вкуса, столь изысканного, что даже не стала трогать свои обожаемые булочки.

– Пит, это самая вкусная вещь, какую мне доводилось есть в жизни! — воскликнула я.