Улыбка сменилась облегчением на лице.

– Спасибо, сеньора Блейк, огромное вам спасибо.

– Анита, зови меня Анита.

Она кивнула, улыбаясь.

– Хорошо, Анита, спасибо.

– Не благодари меня пока, нам ещё предстоит пережить раздевалку и пробежать сквозь толпу голых мужиков, чтобы добраться до закрытых душевых кабинок.

И тогда она рассмеялась.

– Если вы сможете, то и я смогу.

– Что ж, тогда вперед, - сказала я.

Мы вошли в раздевалку вместе, Пеппи было нужно, чтобы я была смелой, поэтому мне было легче это сделать. Ура этому!

Глава 43

В комнате было так много мужчин различной степени раздетости, что нам пришлось пробираться между голых парней, как по лабиринту. Это было бы волнующим, если бы они не шутили и не вели эти грязные разговорчики, что у парней вместо нежностей. Я не поднимала головы, изучая кафельный пол, словно потом буду сдавать экзамен.

– Черт, Рикки у тебя хрен отсохнет, будешь столько им пользоваться.

Я не могла точно сказать, кому принадлежали эти слова, а вот сам Рикки был рядом с нами, когда я протиснулась мимо к одному из шкафчиков, потому что он ответил:

– Эй, а что поделать, если дам много не бывает?
– и качнул бедрами, взмахнув своим хозяйством. Я изо всех сил старалась игнорировать его, но так как он едва не задел мой локоть, это было чертовски сложно.

Я запретила себе краснеть и открыла шкафчик.

– Иисусе, Рикки, кончай трясти добром перед новенькими девчонками, - воскликнул третий голос. И я поняла, что низко опустила голову, высохшие в слизи волосы закрыли лицо, на мне была такая же черная, как у охранников, одежда, и они ошибочно приняли меня за новенькую из Лос-Анджелеса. Прекрасно.

– А она не против, правда, детка?
– ответил Рикки, облокотился плечом о закрытый шкафчик и скрестил на груди руки в этой манере популярного качка. Они начинают так себя вести в средней школе или даже раньше, правда я никогда не видела, чтобы кто-нибудь при этом был обнажен. Жизнь просто не перестает баловать новыми впечатлениями.

Я замерла у открытой дверцы шкафчика и подняла голову Мне пришлось скользнуть взглядом вверх, потому что Рикки оказался сантиметров на 30 выше меня. Наконец я увидела его смазливое, самонадеянное лицо, он все еще упирался плечом в шкафчик, скрестив на груди руки, как спортсмен-старшеклассник. Большие карие глаза, почти идеальные дуги темных бровей, которых так желают женщины, но которых не бывает от природы. Волосы такого темно-каштанового оттенка, что казалось вернее назвать их черными. Он уже высушил их, уложив назад острыми прядками по бокам, словно 80-е никуда не уходили, но ладно, может, эта мода возвращается.

Я уставилась в эти большие карие глаза. И взгляд мой был хорош, иные плохие парни даже вздрагивали от него. А Рикки не впечатлился, на самом деле, даже улыбнулся мне. Он меня не узнал. Может быть, нас стоит официально представлять новичкам в наших рядах, предложу Клодии позже.

– Во-первых, не называй меня деткой.

– Все, что попросишь, дорогуша, - ответил он, по-прежнему ухмыляясь.

– Во-вторых, оставь "дорогуш" для Бобби Ли, он с юга, и я, похоже, не смогу отучить его от этого.

– Заметано, сладкие булочки, - ответил он, все еще довольный собой. А вот остальные вокруг поутихли, не все, но тишина расползалась по толпе. Кто-то меня узнал и рассказал об этом.

Я улыбнулась, прекрасно зная, какой неприятной была эта улыбка, из тех, что я не могу сдержать, когда кто-то меня расстраивает. Рикки же увидел просто улыбку, потому что начал склоняться ко мне.

– А ты не слишком умен, да?
– спросила я.

Он замер, оказавшись в замешательстве на мгновение, а затем снова усмехнулся, вновь став таким самонадеянным.

– О, сладкие булочки, я настолько умен, что ты будешь потрясена.

Вот тогда я расхохоталась, не смогла сдержаться.

– Господи, прошу, скажи, что это никогда не срабатывало.

Выражение его лица снова стало озадаченным, а во взгляде наконец читалось понимание, что что-то не так, но он не знал, что именно, пока.

– Боже, надеюсь стреляешь ты лучше, чем думаешь, - сказала я, расстегивая ремень, чтобы снять все кобуры.

– Эй, сладкие булочки, думаю, я достаточно хорош, раз ты начала раздеваться.

– Пока я не определилась с твоим прозвищем, недоумок, устроим блиц-опрос.

– Язвить необязательно, сладкие булочки.

Я подняла свой браунинг двойного режима.

– Что это?

Он усмехнулся.

– Ствол.

– Что за ствол?

– Девятимиллиметровый.

– Больше характеристик, - велела я.

– Я не собираюсь играть с тобой в "что это за хрень" игру, - ответил он, уже не слишком довольный собой, потому что браунинг он не узнал. Большинство новичков не узнают.