– Но тебе нравится член.

– Мне нравится член, когда он принадлежит правильному человеку. И раз ты поднял такой шум за моногамность с Ашером, думаю, должен как никто другой понимать это.

Еще двое охранников выключили душ и исчезли, и это слово очень верно отражает суть. Они предчувствовали драку, и не важно с каким исходом она будет, это на них отразится. Они не должны были вести себя так, это значило, что я упустила что-то важное в отношениях между Кейном и охранниками, только вот что?

– Ашер сказал, тебе нравятся мужчины.

– Нравятся, но не все, а сейчас у меня появилось и парочка любовниц, так что я изучаю свои возможности и без члена, - последнее я произнесла с улыбкой, потому что это была очень странная беседа, тем более с Кейном. И очевидно самая продолжительная, что у нас с ним когда-либо была.

– Мне нужно увидеться с Микой, приятно тебе помыться.

Я буквально была уже в дверях, когда он сказал нечто, заставившее меня остановиться:

– Сколько же ликантропов надо было перетрахать ночью, чтобы с ног до головы уделаться в этом?

Я нахмурилась.

– Это не твое дело, но я призвала зверя Домино, чтобы спасти ему жизнь. Такое вынужденное обращение может быть жестким и грязным.

– Милая история, но будь это правдой, ты не была бы покрыта спермой вперемешку с соками Домино, что даже охранники не признали тебя.

– Я конечно знаю, что любая история при пересказе раздувается, но я провела в душе всего час, а ее уже так приукрасили.

– Ты все отрицаешь?

– Да, но откровенно говоря, даже если бы я захотела устроить буккакэ-вечеринку со всеми своими любовниками-оборотнями, какое тебе до этого дело?

– Твоя развращенность продолжает меня удивлять, Анита, только и всего.

– Это ты был тем, кто ласкал себя в душе, пытаясь задержать меня представлением. Повтори-ка еще раз, кто из нас развращен?

Повеяло его гневом, подобно горячему ветру, с показавшимся над ним зверем. Я ощущала гораздо больше жара, гораздо больше силы по сравнению с последней его вспышкой ярости, при которой присутствовала.

– Твоя сила возросла, Кейн. Отчего?

– Догадайся, - ответил он и был настолько доволен собой, словно знал, что, что бы там ни случилось, мне это не понравится.

– Понятия не имею, и мне правда нужно увидеться с Микой перед встречей с ФБР, так что у меня нет времени играть с тобой в "20 вопросов".

– Давай тогда сыграем в "Свою игру", - предложил он.

– О чем ты, Кейн?

– Категории: вампиры, ликантропы, любовь. Выбери одну.

Я прищурилась, глядя на него, но ответила:

– Я не собираюсь играть с тобой, Кейн. Либо скажи мне, либо нет.

– Ты не развлекаешь.

– Тебя - нет, и у меня правда нет времени на это дерьмо.

Я вошла в раздевалку.

Внутри никого не было, остались лишь разбросанные полотенца. Даже пара забытых кроссовок опрокинуты на бок, словно люди в такой спешке покидали комнату, что не проверили, все ли они забрали.

Почему они так убегали? Какого черта происходит? Почему Кейн так доволен собой? Черт, я должна знать. Я едва не повернула обратно в душевые, но Кейн избавил меня от этого. Он вошел в раздевалку, все еще мокрый, словно не потрудился даже вытереться полотенцем.

– Какое самое сакральное действо может сделать вампир для оборотня?
– спросил он.

– Я не знаю, - ответила я.

– Ой, да брось, как называют ликантропа, принадлежащего вампиру?

– Питомец?

Он нахмурился на меня.

– Просто скажи мне, Кейн, эта прелюдия становится чертовски утомительной.

– Что вампир делает во имя любви и силы?

Теперь я тоже нахмурилась.

– Делает кого-то своим человеком-слугой.

– А если этот кто-то не человек?

Я всмотрелась в его темные глаза, в его самодовольное лицо.

– О черт, Ашер сделал тебя своей гиеной зова.

– Та-дам, ты выиграла!

– Черт, Кейн, Нарцисс слонялся за Ашером почти два года, чтобы тот сделал его своим зверем зова. Ты не один из самых сильных гиен в вашей группе. Твоя сила возросла, конечно, но Ашер не получил столько же, сколько ты.

– Он любит меня.

– Да, и что с того? Нарцисс за это может прикончить вас обоих.

– Он не посмел бы навредить мне сейчас, потому что это может убить Ашера, а всем известно, что Жан-Клод способен убить, защищая своего вампира-любовника.