– Слишком сложно для тебя? Давай попробуем что-нибудь попроще.

Я достала запасной ствол - Сиг Сойер Р238.

Он нахмурился на меня, повернулся к своему шкафчику и надел белье, облегающие черные трусишки.

Но белье уже неплохо.

– Давай же, назови хотя бы марку, даже не модель, ты справишься, Рикки-бой.

– Отвали, - ответил он, втискиваясь в пару узких джинсов, но блин, я тоже такие ношу.

– Что? Если это не глок, то ты уже и понятия не имеешь, что это за хрень?
– спросила я.

– Отвали.

– Недоумок, - заключила я, убрав сиг к браунингу.

Он развернулся ко мне, уставившись сверху вниз, пытаясь запугать своим ростом. Я почувствовала первое дуновение его силы, его зверь показался вместе со злостью.

Я втянула воздух у его груди, вторгаясь в личное пространство, но сейчас он не стал меня поддразнивать насчет этого.

Он решил, что я ему не правлюсь. Я не возражала.

Я чуяла волка, но вслух сказала другое:

– Пахнешь как щеночек.

Он снова склонился ко мне, но на этот раз пытаясь выглядеть угрожающе, а не соблазнительно. У него не получилось ни то, ни другое.

– Вервольф, я вервольф.

– Прекрасно, и раз уж ты не разбираешься в пушках, давай попробуем то, в чем вервольфы должны быть хороши. Кто я?

Он отшатнулся, забыв о необходимости выглядеть угрожающе.

– Что?

– Я чую, что ты щеночек, скажи мне, кто я?

– Я не щенок, я волк, - процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Докажи, кто я?

– Я ничего не собираюсь тебе доказывать, цыпочка.

Оп очень небрежно натянул футболку через голову, растрепав тщательно сделанную прическу. Он был взбешён.

– Облегчу тебе задачу, - сказала я, подняв руку к его лицу.

Он отвернулся, пытаясь игнорировать меня.

– Вот тебе и знаменитый нюх вервольфов. Полагаю, эта репутация тоже пустые разговоры, - сказала я, снимая с ремня кобуры с дополнительными обоймами и убирая их к пушкам.

– Что значит тоже? Ты не знаешь ни меня, ни мою репутацию.

– Ты заносчивый хвастливый трепач, который струсил перед проверкой своего нюха. Какой же еще вид оборотней-слабаков не может определить зверя человека по запаху?

– Волк!
– прорычал он прямо мне в лицо.

Я рассмеялась, чувствуя покалывание силы по коже. Моя волчица встала внутри меня, отряхнула белоснежную шкуру.

– Большой злой волк знал бы, кто я, а ты не знаешь, следовательно, ты не большой злой волк.

– Ты крыса, как и другие маленькие испанские цыпочки из Лос-Анджелеса.

Я снова подарила ему свою не самую приятную улыбку.

– Пока "цыпочка" означает на сленге проститутку, не смей никого из женщин-охранников называть так.

– Или что? Что ты сделаешь, если я буду всех вас звать цыпочками?

– Ты не услышал ничего из того, что я сказала, щеночек?

– Не называй меня так, - прорычал он мне в лицо, и это было достаточно близко, чтобы он почуял мой запах. Он замер, и гнев его поутих немного.
– Слизь тигриная, больше чем одного вида, но ты...
– он принюхался к моим волосам и лицу.
– Ты пахнешь как волк, но ты не можешь им быть.

– Почему же не могу?
– спросила я.

– Я здесь почти два месяца, и ни разу не видел тебя ни на одном собрании.

– У меня плотный график, не успеваю быть всюду.

В комнате уже какое-то время царила тишина, но Рикки этого не заметил. Дерьмовая у него наблюдательность.

Надеюсь, он хотя бы в драке хорош, потому что, если нет, он просто привлекательная груда мускулов, быть которой в лучшем случае пушечным мясом, в худшем - пострадает кто-то еще, потому что ему будет не до работы. Это Ричард принял его? Если так, то нужно попросить отныне Рафаэля помогать с набором рекрутов, потому что этот, несмотря на внешний вид, не был хорош.

Мика потянулся ко мне, чистое прикосновение энергии, и мой леопард поднял голову и принюхался.

– Теперь ты пахнешь леопардом, но это невозможно, - сказал Рикки.

– Что невозможно, щеночек?

– Прекрати меня так называть!

Его гнев был готов вот-вот вырваться наружу и поглотить его, а с ним и его волк.

– Заставь меня, щеночек, - сказала я.

– Что?

– Рикки...
– окликнул кто-то, сжалившись над ним наконец.

– Заставь меня прекратить называть тебя щеночком. Докажи, что ты большой злой волк.