— Тогда кто же? Это был точно не я, и не ты. Либо здесь оказался кто-то еще, либо это он. И я думаю, что это был именно он.

— Ты просто оскорбился, что он обвинил тебя. Малфой, но это еще не значит, что он виноват. У него не было причин.

— Хорошо, защищай его, — выкрикнул я, переместился за порог и громко хлопнул дверью.

Злость во мне просто кипела. Как она смела защищать его? Откуда она могла знать, что он тут не замешан? По-моему, все его мотивы были очевидны: он просто хотел пофлиртовать с ней, а чтобы расположить ее к себе, устроил это маленькое происшествие и предстал перед ней спасителем, рыцарем на белом коне, а заодно и меня выставил в черном свете. Я был практически уверен, что он знал о ее шраме, а удивление которое он так умело изобразил, было наигранным и фальшивым, как лепреконское золото!

Я долго перемещался по замку наугад, не задавая какого-то конкретного направления, а пришел в себя у двери лазарета в Больничном крыле. Стоило бы вспомнить, каким путем я выбрался из подземелий, где находилась лаборатория Грейнджер, аж на второй этаж.

Я вздохнул и устало прикрыл глаза. Голова раскалывалась, не знаю, было ли это последствием вчерашнего падения. Возможно, дело было в другом. На меня свалилось слишком много впечатлений от одного дня, так что оставаться абсолютно спокойным я никак не мог. Один только Грин чего стоил!

Можно было зайти к Помфри и пожаловаться. На головную боль, конечно, не на Грина. Но она могла своим ворчанием только усугубить ситуацию, так что я развернул кресло и уже собрался направиться в спальню, как вдруг вспомнил, что обещал Алексу навестить Амелию.

Повернув обратно, я зашел в лазарет и спросил мадам Помфри, могу ли навестить Дэвидсон, клятвенно пообещав сильно ее не утомлять и не задерживаться. Медсестра, к моему удивлению, не возражала и провела меня к кровати, на которой лежала Амелия.

— Привет, — сказал я, зайдя за ширму.

Амелия полусидела-полулежала на кровати и читала какой-то учебник. Увидев меня, она тепло улыбнулась и, отложив книгу, протянула ко мне руки.

— Привет, а я думала, ты ко мне уже не придешь, — я сжал ее холодные пальцы.

— Извини, дела были, — уклончиво сказал я. — Как себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше, — ответила она, свободной рукой поправив воротничок больничной пижамы, а затем пригладив выбившиеся из прически волосы. — Выгляжу, наверное, не очень.

— Что ты, все хорошо, — заверил я и попытался улыбнуться.

— Ты в порядке? — похоже, она заметила мое “блестящее” настроение.

— Да, конечно, — сказал я, отпуская ее руку и сцепив свои руки в замок. — Просто устал за день.

— Что там интересного происходит за пределами Больничного крыла?

— Куппер уволили, — пожал я плечами.

— Ну это я знаю. Директор МакГонагалл еще вчера со мной приходила говорить на эту тему.

— Ладно, есть еще новость. Инцидент на ЗоТИ расследуют мракоборцы, и временно, пока идет расследование, уроки защиты у нас будет вести молодой мракоборец из нашего Министерства Питер Грин. Присматриваться будет, чтобы выяснить, из-за кого случился весь тот переполох… — я вздохнул. — Все студентки от него уже просто без ума, — я скорчил гримасу.

— А студенты? — спросила Амелия, засмеявшись.

— Не замечал за ними таких наклонностей, — ухмыльнулся я.

— Тебе он не понравился?

— Нет, абсолютно. А вот ты, скорее всего, потеряешь голову, как только его увидишь.

— Второй раз не получится, — сказала она, посмотрев мне в глаза.

— Что? — не понял я.

— Дважды одну и ту же голову не теряют, а свою я уже потеряла.

— Хм… А еще МакГонагалл лично мне дала сто баллов за спасение Хогвартса от Куппер. Ну, формулировка была немного иная, но суть примерно эта.

— Здорово, поздравляю, — искренне обрадовалась Амелия. — Ты — герой. Мой герой. Ты меня спас. А я даже не поблагодарила тебя.

— Не стоит благодарности. Я рад, что с тобой все хорошо. Вместо “спасибо” лучше прости Алекса, он сам не свой после вчерашнего.

— Драко, я не хочу говорить об Алексе! — сказала он, помрачнев.

— Но так нельзя, он не виноват ни в чем. Ты же знаешь, как он боится огня. Все же обошлось!

Она откинула одеяло и, спустив босые ноги с кровати, села напротив меня.

— Не буду я с тобой о нем говорить. Пойми ты, наконец, он мне всегда был интересен только как друг. А по-настоящему мне нужен ты, — она схватила меня за руки и посмотрела в глаза. — Ты, Драко, слышишь? Неужели ты не понял? Ты мне нравишься, и ни о чем другом я больше не хочу говорить сейчас.

Наклонившись вперед, она приблизила свое лицо к моему, и сделав глубокий вдох, поцеловала меня. Теплые мягкие губы накрыли мои, и я застыл. Если мое сердце забилось в ускоренном ритме от неожиданности, то сердце Амелии колотилось как сумасшедшее. Я почувствовал, как часто бьется нить пульса под тонкой кожей на ее запястье, которое я придерживал второй рукой. Голова слегка закружилась.