— Все нормально, я, скорее всего, просто забыла об этой книге.

— Уверена? Мне кажется, тут дело нечисто, — с сомнением сказал он.

— Да, все в порядке, — ответила она. — Так что вы хотели?

— Ну, — улыбнулся он. — завтра студенты идут в Хогсмид. А мне надо в Лондон. Хотел спросить, не составите ли вы мне компанию? И с Гарри заодно увидитесь.

— Я с радостью, — просияла она. — Но я должна не поздно вернуться, у меня с Малфоем еще тренировка.

— Один день мистер Малфой может и сам справиться, — уверенно сказал Грин.

— Нет, Питер, я должна ему помочь.

— Ну хорошо, — вздохнул он. — В восемь будете уже здесь, договорились?

— Хорошо, — она улыбнулась.

— Ну тогда я пошел, если вы точно в порядке.

— Я точно в порядке.

— Хм, у меня есть идея получше, — снова улыбнулся он. — Когда вы тут с делами закончите?

— Через час примерно, а что? — удивленно спросила она.

— Через час зайду за вами, провожу в комнату, а то вдруг еще какие летающие книги попадутся по пути.

Гермиона засмеялась и кивнула ему:

— Договорились.

— Тогда до встречи, — сказал он, пожал ей руку и, удостоив меня коротким кивком головы, ушел.

Гнев из-за этого приторного диалога, от которого, казалось, даже зубы начали слипаться, затмил мне все здравомыслие.

— Значит, завтра — в Лондон? — спросил я.

— Да, — беззаботно ответила она.

— Вы уже друг друга по именам зовете…

— Малфой, это тебя не касается. Ты и так видишь и слышишь больше, чем предназначено для твоих ушей.

— Я думаю, это он положил сюда эту книгу. Специально, чтобы прийти и картинно спасти тебя.

— Малфой, ты опять начинаешь? Это же полнейший бред!

— Нет не бред! Здесь, кроме нас троих, больше никто не бывает! А я этого точно не делал.

— И он не делал, я уверена, — спокойно сказала она. — Мы выясним, что это за книга, но я не думаю, что кто-то намеренно поставил ее так, чтобы она упала на меня.

— Не доверяй ему так слепо! Он очень хитрый.

— Малфой, ну что ты заладил? У тебя есть какие-то доказательства его вины?

— Нет, — хмуро ответил я.

— Ну вот и не наговаривай на человека.

— Но это уже не впервые происходит, и каждый раз он оказывается рядом, — продолжал я убеждать ее.

— Знаешь, ты тоже каждый раз оказываешься рядом, когда что-то происходит.

— Ты считаешь, что это я сделал? — со злостью спросил я.

— Нет. Я просто говорю, что то, что он оказывался оба раза рядом, еще не доказывает его вины, — устало проговорила она. — Это просто случайность.

— Ты ошибаешься, — сказал я. Какое-то шестое чувство внутри меня говорило, что все это далеко не случайно. Мало того, все это делалось с целью навредить Гермионе, а возможно, и убить ее, но делалось, к счастью, неумело. — Я чувствую, что здесь что-то нечисто. И только он может быть в этом замешан!

— Малфой, хватит! — она повысила голос.

— Ладно, поступай, как знаешь. А я пошел. Прости, контрольные придется проверять одной, как ты и хотела, а то я что-то очень устал.

— Хорошо, — безразлично отозвалась она.

— Спокойной ночи, — выплюнул я и переместился в коридор, громко хлопнув дверью.

Пока я добирался до своей комнаты, перед моими глазами проносились сцены воображаемого свидания Гермионы и Грина, я буквально видел, как они ходят, держась за руки, смеются и беспечно разговаривают, целуются…

Доведя себя до ручки, я лег в кровать и крепко закрыл глаза. Сердце колотилось учащенно, пульс отдавался даже в висках. Я до боли стискивал зубы.

Уснул я только под утро.

Грейнджер стояла около двери своей комнаты. Рядом с ней, прислонившись к дверному косяку, стоял Грин. Я стоял у окна напротив двери, но меня они не замечали. Он убрал с ее лица прядку волос, нежно провел костяшками пальцев по скуле, наклонился и поцеловал ее. Она прижалась к нему всем телом, положив руки ему на плечи. Он гладил ее спину, проводил руками по волосам, а потом начал расстегивать пуговицы ее мантии.

Я хотел закричать, позвать Гермиону, но голос меня не послушался. В окне за мной, в котором почему-то не было стекла, огромная черная птица, возникшая из ниоткуда, засмеялась каркающим смехом, и вокруг моей шеи обвилась толстая крепкая ветка, оба конца которой держала своим клювом птица. Она отлетела на несколько футов, и удавка вокруг моей шеи затянулась. Воздух перестал поступать в легкие. Я задергался, пытаясь вырваться, пробовал разорвать ветку, но она не поддавалась. Внутри все жгло, мозг сконцентрировался только на одной мысли — сделать глоток воздуха. Я ослабел, забился в судорогах, и сквозь пелену перед глазами увидел, что Грин стоит и смотрит на меня, улыбаясь, а Гермиона вообще куда-то исчезла.