— Драко, ты ведь ее любишь, правда? — тихо спросил Алекс.

— Да, — шепотом отозвался я.

— Тогда к чему ты строишь из себя обиженного мученика? Зачем ты все время с ней ругаешься? Это тебя не защитит ни от чего. Меньше волноваться ты не станешь. Прими, наконец, свои чувства, и просто наслаждайся обществом мисс Грейнджер, пока у тебя есть такая возможность. Тем более, что ты так волнуешься о ней. Кстати, я не понимаю, откуда эта маниакальная мысль о том, что ей грозит опасность.

— Я тебе объясню, — начал я и рассказал обо всей череде тех “несчастных случаев”, которые якобы случайно происходили с Гермионой. Алекс слушал меня очень внимательно, изредка хмуря лоб. Однако мои доводы о том, что во всем виноват Грин, его не особо удивили.

— По-моему, ты предвзято на него смотришь, — сказал Алекс, выслушав меня до конца. — Я понимаю, почему так происходит, но тебе нужно быть более хладнокровным, если хочешь понять, что в действительности творится.

— А на мой взгляд, здесь все логично, — проворчал я.

— Драко, в тебе говорит ревность, а не здравый смысл.

— Ох, я уже ничего не знаю, — простонал я и потер глаза.

— В любом случае, раз ты так волнуешься, и вполне обоснованно, то не отсиживайся в своей комнате, обижаясь на себя и весь мир, а будь поближе к мисс Грейнджер. Проводи с ней как можно больше времени, хоть я и считаю, что она вполне в состоянии за себя постоять. Но тут дело не только в этом.

— А сам ты что собираешься делать с Амелией? — сказал я, немного раздраженный его поучительным тоном, и тут же пожалел о своих словах.

— У меня немного другой случай, Драко. Амелия сама не хочет идти мне навстречу, у нее на это свои причины. А вот мисс Грейнджер охотно общается с тобой, только ты постоянно отталкиваешь ее, делая этим больно и себе, и ей.

— Извини, ты прав, как всегда, — я опустил взгляд.

— В твоих словах тоже есть зерно истины. Мне, вместо того, чтобы донимать Амелию своими постоянными извинениями, лучше все-таки просто попытаться забыть о ней, как я и говорил тебе позавчера.

— Думаешь? — спросил я тихо.

— Да, скорее всего это лучший выход. Но сейчас давай не об этом. Ты пойдешь к мисс Грейнджер? — он задал вопрос, на который у меня не было ответа.

— Не знаю, — честно сказал я. — Что я ей скажу после всего, что наболтал вчера?

— Извинись, — пожал плечами Алекс. — Мне кажется, она тебя простит.

— А если нет?

— А хуже точно не будет. Если не извинишься, никогда не узнаешь, мог ли ты все исправить, если бы попробовал. Почему ты так боишься быть с ней искренним? Потому что она может не понять тебя?

— Я не знаю. Мне кажется, что если я раскроюсь ей, стану уязвимым, а она сможет причинить мне боль, — я нахмурился.

— Но так, как сейчас, тебе еще хуже. Неопределенность тебе явно не доставляет радости, так почему бы не перестать мучиться сомнениями и открыть ей свои чувства? — спросил Алекс тихо.

— Нет, я не могу, — я отрицательно помотал головой. — Уж лучше так, как сейчас. По крайней мере, я могу с ней общаться, а если я внезапно выложу ей слова про свои чувства, это может стать последним, что я ей скажу.

— Но хотя бы общаться ты с ней можешь? Я все-таки думаю, что ты должен извиниться и продолжить тренировки в ее обществе. Уже март, не успеешь оглянуться, как сдашь ЖАБА и оставишь позади и Хогвартс, и мисс Грейнджер.

— Знаю я, — огрызнулся я. — Ты прав, я должен пойти к ней сегодня. А она что-то говорила вчера обо мне?

— Только спрашивала, куда ты пропал, — сказал Алекс.

— Ясно, — я вздохнул. — Но до вечера еще далеко. Какие у тебя планы на день?

— Пойду залечивать душевные раны хорошей порцией качественной литературы в библиотеке, — невесело усмехнулся он. — А заодно и несколько эссе сделаю.

— С тобой можно? — с надеждой спросил я.

— Конечно! Вместе будет веселее, — улыбнулся Алекс и хлопнул меня по плечу. — Тогда идем.

Мы оставили завтрак недоеденным и поспешили во владения мадам Пинс, надеясь отвлечься от невеселых мыслей, терзавших каждого из нас.

*

Алекс и я просидели в библиотеке целый день, почти не разговаривая, все, что мы делали — это читали и писали эссе. За это время мы успели выполнить все задания, которые нам задали. И только когда до намеченного времени тренировки оставалось пятнадцать минут, я оторвался от книг и сказал Алексу, что собираюсь уходить.