— Сядь, тебе тяжело.

Она помогла мне сесть и сама опустилась рядом со мной. Я сразу же почувствовал весь тот груз усталости, который обрушился на меня из-за всего, что только что случилось. Этот день я никогда в жизни не забуду.

Между нами повисло молчание. Чтобы как-то справиться со смущением я закрыл глаза.

— Тебе нехорошо? — спросила Гермиона почти сразу же.

— Нет-нет, все в порядке, — слишком бодро выпалил я. — Просто я немного в шоке.

Она издала нервный смешок.

— Я тоже. Э-э-э, в смысле, я очень рада, что ты смог подняться на ноги, да еще и так внезапно… — она заправила за ухо прядь волос и посмотрела куда-то в сторону. — Почему ты вдруг…

— Эта статуэтка, я знаю, что это такое. Когда-то давно я видел такую в Лютном переулке. Она взрывается, когда к ней кто-то притрагивается, — короткими фразами с достаточно длинными паузами проговорил я.

— Значит, ты спас меня? — спросила она, взглянув мне в глаза, ее зрачки были сильно расширены.

— Ну да… — ответил я. — Я ужасно испугался, когда понял, что ты собираешься прикоснуться к этой вещице, и вот, — я развел руками, — как-то смог встать с дивана. Я не очень понял, как именно это произошло.

— Спасибо тебе, — искренне сказала она с таким видом, что мне снова захотелось ее поцеловать. — Ты спас мне жизнь, и это…

— Пожалуйста, — я опустил голову и посмотрел на свои руки.

— Странно, что заклинания, которыми я проверяла эту штуку, не сработали, — сказала через некоторое время Гермиона.

— Наверное, на статуэтке есть какая-то защита от них.

— Возможно, — согласилась она. — Нужно поскорее избавиться от этой вещи, в школе ей не место. Пожалуй, я позову Питера, — она собралась встать.

— Стой, — я схватил ее за руку. — Не надо его звать, не знаю, как у тебя, но у меня нет уверенности в том, что это не его рук дело.

— Малфой, ты опять? — протянула она и попыталась высвободить руку, которую я держал.

“Гермиона, ты опять? — подумалось мне. — Снова зовешь меня по фамилии. Имя, произнесенное твоим голосом, звучит гораздо приятнее, чем фамилия”.

— Я ему не доверяю, — сказал я и крепче сжал ее руку. — Может быть, напишешь Поттеру?

— Но Питер — друг Гарри.

— И что?

— Гарри ему вполне доверяет, да и я тоже, — она снова попыталась выдернуть руки из цепкого захвата моих пальцев, но я не собирался ее так просто отпускать, не сейчас.

— А я не доверяю, — сказал я, посмотрев ей в глаза. — Неужели так сложно хоть один раз последовать моим словам?

— Ладно, напишу Гарри, но только если ты все-таки отпустишь мою руку.

— Спасибо, — я нехотя разжал пальцы.

— Думаю, лучше всего, если кто-то из мракоборцев появится здесь ночью, чтобы не поднимать лишний шум и обезопасить всех окружающих, — сказала Гермиона и поднялась с дивана. — Надо опять накрыть эту статуэтку, — она вздрогнула.

— Эй, ты сейчас не в том состоянии, это нужно делать очень осторожно, — мне совершенно не понравилась эта идея.

— Ты прав, — согласилась она. — Но я буду очень аккуратна, не стоит волноваться.

— Не надо! — повысил я голос.

— Малфой, все будет хорошо, — заверила она меня и улыбнулась. — Обещаю.

Я затаил дыхание и не мог нормально дышать до тех пор, пока Гермиона не накрыла статуэтку той металлической куполообразной штукой, и не защелкнула замочки, удерживавшие конструкцию на месте.

— Ты должна сказать МакГонагалл, что на тебя покушались.

— Да, я знаю, — тихо сказала она.

— У меня есть одна идея… — я сделал короткую паузу. — Пусть Тинки с тобой будет, пока не выяснится, кто хочет твоей смерти.

— В каком смысле: со мной? — удивилась Гермиона.

— Ну, я имею в виду, что он может тебя охранять, — робко заявил я.

— Нет, Малфой, это твой эльф, и потом я не настолько уж беспомощная барышня, что мне нужен постоянный контроль, — сказала она и вернулась обратно к дивану.

— Я не говорю о контроле, Гер… кхм… Грейнджер, это просто здравый смысл. Ты не можешь одна за всем уследить, пусть Тинки поможет тебе следить за обстановкой. Мы же не хотим, чтобы студенты пострадали.