– Значит, поступим мы следующим образом, - велел глухо. Просто к тошноте ещё и головная боль присоединилась - затылок свинцом налился. - Бери лист и пиши.

– Чего писать?

Оборотень и не думал спорить, словно заранее к такому исходу готовился. Деловито опрокинул ещё один стакан, пододвинул к себе чистый лист, чернильницу, перо взял - ну просто прилежный ученик.

– Письмо. Анонимное, - едва заметно скривился альв.
– В полицию. Мол, больше не можешь смотреть, как руководство комиссии злоупотребляет своим служебным положением. Совесть тебя замучила.

– Это называется донос...

– Значит, пиши донос!
– сорвался-таки, повысил голос. Нервы в последнее время ни к демону. Но в руках себя всё равно держать нужно.
– Документы, подтверждающие факт мошенничества, прилагаешь. Давно начал подозревать, что директор захочет скрыть следы своей деятельности. Поэтому ты хранил компрометирующую отчётность у себя дома.

– Кто б мне это позволил, - буркнул Три, послушно строча.

– Вот такой ты хитрый, - порадовался за бывшего подчинённого альв.
– Факт пожара подозрения подтвердил. И ты не желаешь, чтобы злоумышленники ушли безнаказанно. Дату и подпись можешь не ставить. Хотя нет, поставь. Пойдёшь свидетелем. Так делу быстрее ход дадут.

– Спасибо, - косясь в сторону, поблагодарил оборотень, протягивая Россу исписанный лист, - показания я дам.

Алекс ничего отвечать не стал. Сложил бумагу вчетверо, сунул во внутренний карман и больше ни слова не говоря, вышел. Вроде бы опять правильно поступил. И проблему решил, и официальный ход делу смог дать. Ну а Три... Не сажать же сослуживца, пусть и бывшего, за решётку! Не так уж сильно он и виноват.

А на душе всё равно маятно.

***

До семи вечера Каро металась: чистила единственное платье, в котором не стыдно в публичное место выйти, надраивала туфельки, мыла волосы. Вспомнила даже, что девушки в пансионате перед свиданием лицо мазали смесью желтка и постного масла. Зачем это делать нужно, тега понятия не имела. Но раз опытные советуют...

Вот как раз после того, как желток - вместе с белком - не в чашку, а на пол угодил, теург резко успокоилась. Конечно, желание выглядеть привлекательнее похвально. Наверное. Но она же не на свидание собирается, а на... дело? Нет, на дело домушники ходят. В общем, старается ради расследования. И внешность тут никакой роли не играет. Тем более глупо пытаться улучшить то, что в принципе улучшению не подлежит.

В общем, когда пришло время из дома выходить, Курой сумела накрутить себя до такой степени, чтобы кусаться начать. Платье было повешено обратно в шкаф - вместо него тега повседневный костюм надела. Волосы скручены в обычный узел. Яйцо выкинуто, а фат стал почти ненавидим. Заодно и со всем остальным мужским населением Элизия.

Напомнив себе раз двадцать: её цель заключается в профессиональном, холодном и взвешенном сборе информации, Каро отправилась на встречу с Алоа. И дико пожалела о своём решении. Ну, кто ж знал, что «Тихое местечко» окажется вовсе не тихим, а очень даже шумным. В смысле, популярным. Причём у весьма почтенной публики.

Насколько тега поняла - о привычках и обычаях привилегированных классов Курой имела весьма смутное впечатление - спектакль в театре, стоявшем неподалёку от ресторана, как раз закончился. И немалая часть почтенной публики направилась в это Седьмым проклятое «Местечко» на ужин. Под взглядами дам в мехах и бриллиантах, теургу немедленно захотелось повеситься. Или записаться в социалистическую партию. Плевать, что они считались запрещёнными. Зато идеи привлекательные.

– Госпожа Каро, - окликнул фат, которого Курой за этой сверкающей толпой и не заметила, - вы пунктуальны.

– Одно из моих многочисленных достоинств, - буркнула Курой.

И, спохватившись, попыталась улыбнуться. Кажется, получилось плоховато.

– Не хотите туда идти?
– предположил не в меру прозорливый красавец, предлагая теургу руку.

Девушка, не видящая смысла в борьбе с врождённой честностью, чуть не согласилась. Но вовремя придержала язык, вспомнив своё обещание держаться людных мест. Да и собственное решение быть благоразумнее и сначала думать, а только потом делать, вспомнила тоже.

– Ну что вы, - промямлила Каро, - очень... милое... э-эм... заведение.

От слова «мило» тегу едва не перекосило - уж больно глупое и жеманное. Да и «заведение» звучало слишком неоднозначно. Ну и как, скажите на милость, вытягивать информацию из мужчины, когда чувствуешь себя полной дурой?

– Да, наверное, - Алоа глянул как-то странно, пристально.
– Но прошу меня простить за такой выбор. Понимете, в этой ресторации официантами служат преимущественно теги. И я не подумал, что ситуация может показаться двусмысленной.

До тех пор, пока он не сказал, ничего двусмысленного теург не наблюдала. И вряд ли увидела. Официанты-теги - ну и что? А вот теперь стало неуютно. Это намёк? Мол, той, кому место только в прислуге, по ресторанам шляться не стоит?

Вечер стремительно и неумолимо катился к Седьмому в Подземье.

– Вы не слишком устали?
– вкрадчиво спросил красавчик.
– Хотел предложить просто прогуляться. Снег закончился и погода не так плоха. А если возникнет желание поужинать, заглянем в менее пафосное место. И да, вынужден снова извиниться. Я опять пошёл по привычному пути. Девушки, с которыми привык иметь дело, ценят только внешнюю мишуру и дутый статус. Вас они раздражают. Поэтому прошу прощения, моя ошибка. Хотел произвести впечатление, а попал впросак.