Внутри они обнаружили внешний двор, где размещалось множество промыслов, поддерживавших обитателей замка. Повсюду мужчины и женщины бросали свои дела и выстраивались вдоль изогнутой дороги, которая вела от ворот к внутреннему двору. Когда их группа проезжала мимо, люди кланялись или делали реверанс.

«Дедушка Ведрис никогда бы не позволил им тратить рабочее время на этот вздор», — разгневанно подумала Сэндри, скрывая однако свои истинные чувства, улыбаясь и кивая тем, кто выстроился вдоль дороги. «Он мигом на тебя набросится, если посчитает твоё поведение неуважительным, но не испытывал необходимости в этой, этой глупой церемонии для доказательства этого уважения. Я так рада, что он сейчас не может меня видеть».

Когда они проскакали через внутренние ворота, у Сэндри заныли челюсти. Она на самом деле скрипела зубами от расстройства. Совершив над собой усилие, она заставила себя расслабиться, подвигав челюстью, чтобы размять напряжённые мышцы. Она оглянулась на остальных, и увидела нечто, заставившее её широко улыбнуться. Маленькая Чайм сидела на луке седла Трис, расправив крылья и высоко задрав подбородок. Стеклянная драконица явно думала, что все приветствовали именно её.

«Пусть так и будет», — подумала Сэндри, широко улыбаясь. «Это не для меня — это для неё».

Удерживая в голове эту мысль, она смогла улыбаться ждавшим у внутренних ворот солдатам более естественным образом, и кивать группам людей, стоявших внутри, на дворе перед главным замком. Её улыбка стала шире, когда четыре девочки возрастом от пяти до двенадцати лет, оторвались от группы слуг и понеслись к Амбросу, крича «Папа! Папа!»

Он засмеялся и спешился, встав на колени в грязи, чтобы обнять всех четверых разом.

— Можно подумать, я отсутствовал несколько лет, а не несколько дней, — упрекнул он их, его глаза довольно светились. — Что ваша кузина может подумать о таких оторвах?

Сэндри спешилась прежде, чем кто-то успел помочь ей в этом.

— Она думает, что они очаровательны, — сказала она, подойдя и встав рядом с Амбросом. — Она думает, что их отцу повезло иметь столько восхитительных дочерей.

— Действительно, их отцу повезло, — сказал Амброс, поднимаясь. — Девочки, это ваша кузина, Клэйхэйм Сэндрилин фа Торэн.

Вспомнив о манерах, все девочки сделали Сэндри реверанс. Та, что выглядела лет на десять, протянула Сэндри букет слегка увядших цветов:

— Я их сама нарвала, — сказала она.

— И я тебе благодарна, — ответила Сэндри, принимая букет. — Люблю получать цветы после долгой поездки.

— Хорошо, потому что они несомненно были сорваны в твоём же собственном саду, — сказал Амброс, обнимая рукой старшую девочку за плечи. — И весьма вероятно, что их собирали в то время, как кто-то должен был делать уроки.

— Но Папа, я же их закончила, — возразила девочка с цветами. — Правда!

Амброс только закончил представлять своих дочерей, когда вперёд вышла всё ещё вытиравшая руки тряпочкой высокая женщина, чьи волосы были скорее серебристыми, чем светлыми в её раннем возрасте.

— А это — самый прекрасный цветок в замковых садах, — сказал Амброс, просветлев лицом. — Клэйхэйм Сэндрилин фа Торэн, позвольте представить мою жену, Сагхада Элага фа Ландрэг.

Сэндри и Элага с серьёзным видом сделали друг другу реверанс. Затем леди улыбнулась Сэндри:

— Вы со спутниками наверняка изнываете по горячей ванне, — предложила Элага. — Ужасный день для поездки — ты не мог подождать погоды получше? — спросила она своего мужа, когда конюхи подошли, чтобы помочь всадникам спешиться и взять поводья их скакунов.

— Я желал, чтобы наша кузина имела время на тщательную проверку нынешнего состояния дел, прежде чем ей придётся вернуться на празднование Середины лета, — объяснил Амброс. — Согласно воле императрицы, Клэйхэйм Сэндри должна составлять ей компанию большую часть этого сезона. И как ты можешь видеть, дорогая, она послала четырёх молодых придворных, чтобы составлять компанию клэйхэйм и её друзьям, пока не придёт время возвращаться.

— Чудесно, — с улыбкой произнесла Элага. — Ризу, тебе здесь всегда рады, и Амброс, тебе следовало вспомнить, что Кэйди — внучатая племянница моей матери. И с Джаком и Фином я хорошо знакома.

Обращаясь к Сэндри, она объяснила:

— Он всегда абсолютно уверен, что мы с дикой скоростью несёмся к беспорядку, в то время как он сам готов ко всему. Правда, ну что можно сделать с таким мужчиной?

Сэндри засмеялась:

— Похоже, ты вышла за него.

В Элаге было что-то, очень напоминавшее ей Ларк, одну из приёмных матерей четвёрки. Для Сэндри этого было достаточно, чтобы расслабиться.

— Тебя здесь быть не должно, — уведомила Трис тощая, низкорослая женщина, пока рыжая засовывала свою книгу в перемётную суму. — Милорд должен был тебе сказать, что слуги заходят с бокового входа. Нам нужно, чтобы ты сказала нам, какая часть багажа принадлежит клэйхэйм.