— Может быть так, а может быть и больше, — сказала она. — Слушай, отгони его туда, под стену, где не дует? А я позабочусь о комнате для него.

— Но останется со мной.

Девушки обернулись. У них за спиной, держа руки в карманах, стоял Браяр.

— Хоть кто-то из вас двоих видел внутреннюю сторону его запястий? Кто-то должен быть при нём, и если вы не хотите, чтобы люди обсуждали вашу репутацию отсюда до северного края Сиф, то этим «кем-то» должен быть я.

— А что не так с его запястьями? — поинтересовалась Даджа.

Трис подошла к Жэгорзу, стоявшему лицом к ветру, дувшему от коровы, широко раскрыв неподвижные светлые глаза. Трис схватила его запястья и повернула их, чтобы было видно внутреннюю часть. От ладоней до внутренней части локтей по его рукам тянулись полосы рубцовой ткани, как старой и серебрено-бежевой, так и недавней, красновато-пурпурного цвета.

Жэгорз заморгал, пытаясь увидеть сквозь приносимый ветром образ человека, который так внезапно наложил на него руки. Трис дёрнула его, развернув его так, что ветер дул ему в спину, а не в глаза.

— Браяр прав. Ты будешь жить с ним, Жэгорз. И никакого больше вздора вроде этого, — сказала она, тыкая пальцем в один из его шрамов. Жэгорз дёрнулся.

— Слушай меня.

Она всё ещё не хотела, чтобы другие знали о её недавно приобретённых навыках, но ей необходимо было достучаться до этого человека, убедить его, что его видения не были результатом безумия.

«Жаль, что у него нет Нико, который бы сказал ему, что безумие гораздо интереснее спасения коров», — думала она, таща Жэгорза в угол двора, подальше от Браяра и Даджи.

— Я вижу всякое на ветрах, ясно? — тихо спросила она.

Она стояла, повернувшись спиной к брату и сестре, чтобы они не могли читать по губам.

— Образы мест, мимо которых дул ветер. Минуту назад мы оба видели завязшую в грязи корову и трёх мужчин, пытавшихся её высвободить.

Жэгорз ахнул, пытаясь вырваться из её хватки. Трис висела у него на плече, ухватившись обеими руками.

— Прекрати! — приказала она. — Ты не сумасшедший. Ты провидец, способный как слышать, так и видеть, только никто тебя не обнаружил, потому что они слишком были заняты мыслями о твоём безумии. Теперь тебе нужно привести себя в порядок. Тебе нужно решить, какая часть — магия — ты меня слушаешь? — а какая — вполне ожидаемый нервный срыв от мыслей о собственном безумии, и какая часть получала так много целительской магии, что всё в тебе помешала. Я знаю, что ты видел, потому что я научилась так видеть. Но ты никогда не учился, так ведь? Оно было там, с того момента, когда ты был немного моложе меня, но только искатели магии это упустили, или твоя семья так и не дала тебе возможности показать, что ты был в своём уме.

Она говорила быстро, пытаясь затолкать ему в уши как можно больше осмысленности, пробиться через годы бегства, госпиталей, лекарств и ужаса. Медленно, понемножку, она ощутила, как напряжённые, жилистые мышцы под её ладонями начали расслабляться, пока Жэгорз не перестал вырываться из её рук.

— Настоящие? — прошептал он срывающимся голосом.

— Настоящее не бывает, — сказала ему Трис. — Та часть, насчёт прозрения — держи её пока между нами. Браяр и Даджа уже сообразили, что ты можешь слышать так же, как и я, но они не знают, что я могу также видеть.

— Почему нет? — просто спросил Жэгорз. — Они тебя любят.

Трис вздохнула, беспокоясь:

— Потому что вероятность научиться видеть на ветру очень мала. Они подумают, что я считаю себя лучше их.

Видя, что мужчина нахмурился, Трис поморщилась:

— Они всю дорогу не давали мне спуску насчёт моего решения поступать в университет, — объяснила она. — И другие маги — когда они выясняли, что я могу это делать, в то время как многие другие терпят неудачу… они решили, что я возгордилась и слишком много о себе думаю. Я не хочу, чтобы Браяр, Даджа и Сэндри так же обо мне думали. Браяр уже говорил, что мне, дескать, недостаточно аттестата из Спирального Круга. Это только сделает всё ещё хуже. Я знаю, как бывает с семьёй, когда становишься другой.

Жэгорз кивнул:

— Может, ты слишком чувствительная, — предположил он.

Трис ошеломлённо уставилась на него, затем засмеялась:

— Кто бы говорил!

Понемногу, будто он не был уверен, как это делать, Жэгорз улыбнулся.

Все почувствовали себя лучше, приняв горячую ванну и одевшись в чистое. Что лучше, Элага была достаточно мудра, чтобы не подвергать их тяготам формального банкета после целого дня в пути. Вместо этого они ужинали в маленькой, неформальной столовой, а не в обширном главном зале с его возвышением, драпировками, галереей для музыкантов и массивным камином. Это их ждало на следующий вечер.

Этим же вечером придворные поддерживали лёгкую беседу, шутили и рассказывали новости. Ризу удалось вытянуть из Даджи забавную историю о том, как та училась кататься на коньках в Кугиско, а Джак флиртовал с Сэндри и дразнил её, пока та, смеясь, не рассказала о Герцоге Ведрисе и о некоторых казусах, случившихся с её учеником Паско. После ужина слуги принесли в гостиную вино, чай и фруктовый сок для всех, а также сыры и печенье. Чайм очаровала их своими полётами в воздухе, во время которых свет свечей и очага играл яркими бликами на её стеклянном теле. Когда путники начали выказывать признаки усталости, Элага приказала служанкам показать им их комнаты.