Трис посмотрела на говорившую, задрав свой длинный нос:

— Меня понизили в должности, судя по всему, — ответила она особо сухим тоном. — Была спутницей, а стала служанкой. По-твоему я похожа на служанку?

Женщина отряхнула своё собственное коричневое платье и вышитый фартук рукой. Трис опустила взгляд и осознала, что её благоразумная тёмно-синяя куртка для верховой езды и штаны настолько широкие, что могли бы быть юбкой, отдалённо напоминали одежду слуг.

— Ах. Ну, я не служанка, — сказала она. — У Сэндри нет служанки.

Брови женщины поползли вверх; челюсть — упала вниз:

— Нет служанки? — в смятении спросила она. — Но как же она одевается?

Трис прикусила губу, чтобы не сболтнуть «Надевает один предмет одежды за другим». Вместо этого она заново обдумала свой ответ, и произнесла:

— Клэйхэйм привыкла сама о себе заботиться.

— Но так же нельзя! — прошептала женщина. — Кто гладит её платья? Кто штопает прорехи в её одежде?

— Она сама, — ответила Трис, отцепляя свои перемётные сумы и зыркая на конюха, который явился, чтобы сделать это за неё.

Повесив сумы на плечо, Трис сказала женщине:

— Никто не упоминал, что ваша клэйхэйм — чарошвейка? Поверь, если ты будешь трогать её вещи, то только испортишь всё. Они никогда не мнутся и не рвутся.

Стараясь помочь и наслаждаясь полным недоумением со стороны порядочной служанки, Трис добавила:

— Видишь ли, она сама ткала для них ткань.

Рукава Трис коснулась ладонь с толстыми пальцами.

— Вимэйси Трис, я просто хотела поблагодарить вас за то, что не давали нам промокнуть сегодня, — сказала Ризу.

В её крупных, тёмных глазах плескалось веселье.

— Я никогда не встречала никого, Вимэйси или Винэйн, кто мог бы удерживать такую защиту, и при этом продолжать читать.

— Вимэйси! — воскликнула служанка.

Её голос слегка взвизгнул на последнем слоге.

— Простите меня, Вимэйси, я не хотела… не хотела навязываться… я должна приставить служанку клэйхэйм, и вам, конечно, и…

— Вимэйси Даджа и я не нуждаемся в служанках, — сказала Трис, указывая на Даджу, которая широко улыбалась Ризу. — И я думаю, что ты выяснишь, что Клэйхэйм Сэндри будет только ворчать, если служанку приставить ей.

Женщина наверняка была домоправительницей.

— Наверняка у вас есть кто-то, кто будет счастлив прислуживать Сагхада Ризуке фа Далак и Сагхада Кэйдлин фа Сэраджэйн.

Служанка поспешно сделала реверанс и поспешила прочь.

— Мне показалось, что тебя нужно спасать, — заметила Ризу, улыбаясь. — Слуги гораздо сильнее привержены к общественному укладу, чем дворяне, я думаю.

— Лижут сапог, попирающий их шеи, — проворчала Трис, не отрывая взгляда от улепётывающей служанки.

— О, нет, мы даже не осмеливаемся останавливаться в местах, которые им могут не понравиться, — возразила Ризу, полу-шутя. — Они так коварно мстят. До того, как я это усвоила, у меня все чулки постоянно были связаны в один большой узел, а служанка, которую ко мне приставили, уехала домой, чтобы ухаживать за больным родителем. Я шесть месяцев ходила с чулками, которые спадали, потому что были растянуты до потери формы. Матушка сказала, что истинно благородные люди не бьют своих служанок щёткой, и заставила меня носить эти чулки, пока они не истрепались. Я в тот год пропустила два именинных торта, потому что в очередной раз подвязывала чулки.

Трис улыбнулась, но смотрела она на Жэгорза. «Он снова начал дёргаться, пока мы ехали по деревне», — подумала она. «Он всё ещё слышит разные вещи, даже за этими стенами. Замковые сплетни, скорее всего».

Трис так наловчилась игнорировать голоса на ветру, что ей приходилось сосредотачиваться, чтобы слышать их ясно. Она так и сделала, уловив отрывки кухонных сплетен, которые почти тонули в грохоте сковород и тревожных воплях насчёт подгоревших овсяных лепёшек. Вот кто-то отчитывал молочницу, задремавшую у маслобойки; вот конюхи обсуждали друг с другом новых лошадей, за которыми им придётся ухаживать. Обычные разговоры, но Жэгорз дёргался так, будто каждое предложение было дротиком, впивающимся в его плоть.

Приняв решение, Трис извинилась и оставила Ризу, отправившись на поиски домоправительницы. Даджа догнала Трис:

— Дело же в моём сумасшедшем, так? — потребовала она. — Ты весь следила за ним как сокол, даже когда притворялась, что читаешь. Ты уверена, что у него то же, что и у тебя, так ведь? Он слышит всякую всячину?

Порыв ветра перекинул через обе внешние стены образ, попавший Трис в глаза: корова, увязшая в трясине. Трое мужчин привязали к ней верёвки, чтобы вытянуть мычащее животное на сушу. Трис повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Жэгорза. Он стоял прямо с её подветренной стороны.