– Операцию проведём двадцать третьего – двадцать четвертого декабря, – сказал Андрей. – Холодно, логично, что клиент пришел в перчатках. Отпечатков пальцев не будет. Бороду я отращу, она у меня быстро растёт, приду в вязаной шапочке и куртке с высоким воротником, тоже нормально, зима на дворе. Так, камера над входной дверью не работает. А вдруг новую поставят? – спросил Андрей.

– Маловероятно, – сказала Алка. – Перед Новым Годом всем делать нечего, только нашей камерой заниматься.

– Допустим, – сказал Андрей. – Лучше в тот день, когда этот старый пентюх работает. Как его?..

– Пётр Николаевич, – сказала Алка. – Книгочей. Сколько раз видела, у него под столом книжка Акунина лежит, и всё время разные. Кто входит в кассу, почти не смотрит.

– Отлично, – сказал Андрей. – У Акунина как раз в середине декабря очередная белиберда выходит, везде рекламируют. Подаришь дяденьке за пару дней типа на Рождество. Чтобы он на монитор совсем внимания не обращал.

– А монитора у охранника нет, – сказала Алка. – Монитор стоит в дальней комнатке, где мы кушаем и переодеваемся.

– Чудеса да и только, – сказал Андрей. – А почему?

– Охранник у самого входа сидит, там места нет. Вообще-то должен быть второй охранник, который в дальней комнатке и должен находиться, но в банке экономят, наверное.

– Камеры слежения тоже допотопные, – сказал Андрей. – Если ты не ошиблась в названии, я посмотрел в интернете, их лет пятнадцать назад производили.

– Не ошиблась, – сказала Алка. – Рухлядь. Я сама много в раз в монитор смотрела, ничего не разглядишь.

– Итак, давай ещё раз по порядку, – сказал Андрей. – Вхожу в помещение, пентюх читает книгу, прохожу в кассу, открытой дверью создаю «мёртвую зону» для правой камеры, к левой камере стою в пол-оборота. Ты мне отдаёшь пачки только из пятитысячных купюр. Это сколько?

– Двадцать – двадцать пять пачек, как повезёт, – сказала Алка. – Я их приготовлю заранее.

– Я приду с плоской компьютерной сумкой, – сказал Андрей. – В глаза бросаться не будет. Теперь по времени. Даже с учётом того, что тебя околдовали, нужно время достать деньги из сейфа и передать мне в окошко.

– Минута-полторы…

– Нет, – сказал Андрей. – Подозрительно быстро. Пять-семь самый раз, иначе охранник заволнуется.

– Это будет самый напряженный момент, – сказала Алка.

– Я буду улыбаться тебе, – сказал Андрей.

– А я тебе, – сказала Алка.

– Вернёмся в Москву, я куплю несколько телефонных симок у чурок на рынке, – сказал Андрей. – Они паспорт не требуют. По старым номерам больше созваниваться не будем. Встретимся несколько раз где-нибудь в людных местах, в музее, что ли, больно по-шпионски, правда.

– Давай в планетарии, – сказала Алка. – Там небо такое красивое, звёздное.

– Подходит, – сказал Андрей. – Я там, кстати, после реконструкции ещё не был.

– Где ты спрячешь деньги? – спросила Алка.

– Самый надежный вариант – самый простой, – сказал Андрей. – В тот же день уеду в свой городок, спрячу в родительском доме. В предновогодние дни в областном центре небольшими порциями поменяю на валюту и первого января приеду за тобой. А потом в Крым, к морю.

– Лишь бы получилось, – вздохнула Алка.

– Самые страшные дни тебе предстоит пережить без меня, – сказал Андрей. – Ты даже позвонить мне не сможешь. Скорей всего, тебя будут прокачивать на полиграфе.

– Это что такое? – спросила Алка.

– Детектор лжи.

– Как в кино, – сказала Алка.

– Я не знаю, как там в кино, – сказал Андрей. – А в жизни штука довольно неприятная. По физиологическим реакциям организма смотрят, правду ты говоришь или врешь.

– Я справлюсь! – Сказала Алка.

– Я не очень понимаю, на чём основывается твоя уверенность, – сказал Андрей. – Поэтому подготовлю и передам тебе ссылки на всю литературу, которая есть на эту тему в интернете. Будешь по вечерам образовываться.

– Я когда увидела отца возле метро с этой дебильной рекламой, – сказала Алка. – Когда на него эта грязная тётка орала как последняя блядь, я, знаешь, вмиг повзрослела. Я им этого никогда не прощу.

– Прости, я не хотел тебе сделать больно, – сказал Андрей. – По большому счёту, ты должна помнить одно. Ты можешь сознаться в чём угодно, даже в том, что ты это придумала. Но ты ни при каких обстоятельствах не должна назвать сообщника. Нет сообщника, нет состава преступления. Ты никаких денег из кассы не выносила. Фантазия напуганной взбалмошной девчонки, и не более того.