– Пытать же они меня не будут? – сказала Алка.

– Пытать не будут, – сказал Андрей. – Не рискнут. Поверь, эта сумма, эти несчастные полмиллиона долларов для банка – комариный укус. Давай спать, родная, завтра едем в Москву.

Декабрь наступил снежный, ледяной, градусник шкалило под тридцать. Алка замерзала как цуцик, пока добегала до метро. Их план постепенно приобретал плоть и кровь, и в какой-то момент стал казаться почти свершившимся фактом. Из литературы, подобранной Андреем, Алке больше всего понравилась, правда, не совсем по теме, книжка про революционера Камо, который в царской тюрьме так успешно симулировал сумасшествие, что его выпустили на свободу. «Вот мне бы так!» – завистливо думала Алка.

В субботу десятого декабря они встретились, как условились, в планетарии.

– Я на днях по вызову был в одной меняльной конторе, – сказал Андрей. – Электрику чинил. А потом с хозяйственником посидели, водочки выпили. Он любопытные вещи рассказал. Оказывается, к каждой видеокамере провод своего цвета, чтобы быстрее можно было поменять, если сломалась. К камерам возле окошка кассира традиционно чёрного и красного цвета. Где у вас в кассе распределительный щиток, никогда внимания не обращала?

– Что-то такое в туалете на стене висит, – сказала Алка. – Я посмотрю в понедельник.

– Если удастся хотя бы одну камеру вырубить, вообще подарок судьбы, – сказал Андрей. – Я подумаю, как это сделать, а ты изучи внимательно щиток. Обычно замок сломан.

– Ладно, – сказала Алка. – Андрей, тут такое дело…

– Что случилось? – сказал Андрей.

– Надеюсь, что ничего не случилось, – нервно сказала Алка. – Я просто отцу не могу неделю дозвониться. Сначала никто не отвечал, а потом телефон стал недоступен. Наверное, разрядился.

– Может, он уехал куда-нибудь, – сказал Андрей. – А телефон новый купил.

– Он бы мне позвонил, – сказала Алка. – Не похоже это на папу. Честно говоря, я себе места не нахожу.

– Он где живёт? – спросил Андрей.

– В Кузьминках.

– Поехали, – сказал Андрей.

– Правда?

– Поехали. Заодно познакомимся, – Андрей улыбнулся ей. – Не надо впадать в панику раньше времени.

Удар, ещё один косой удар в дверь. Крепкая, зараза, растормошенный ими дворник хмуро посмотрел на топор, молодежь, может милицию всё-таки вызвать?

– Не надо милицию, – сказал Андрей. – Вам же паспорт показали, это его дочь.

Удар, ещё удар, щелчок, снова щелчок, странный предмет, похожий на кислородную маску. Не изображай из себя дурочку, не надо срывать датчики. Говори, как ты это придумала.

Я ничего не придумывала. Я сидела на своём месте, а он вошёл, и больше я ничего не помню. Главное, это ровно дышать и смотреть в глаза, стараясь не мигать.

Давай-ка поднажмём, хлопец, сказал дворник, сейчас должна открыться.

Говори, кто твой сообщник, мы и так всё знаем, нам просто надо уточнить имя. Ровно дышать, на раз-два-три вдох, на раз-два-три выдох. Я не понимаю вас…

Я же говорил, милицию надо вызвать, сказал дворник, и водку не успел выпить, дворник взял со стола бутылку, хорошая водка, дорогая, не первый день, видать, на полу лежит.

Поставьте на место, вдруг завизжала Алка, не ваше. Говори, какие у него были глаза. Глаза были чёрные, а внутри голубые, а там зелёные. Не изображай из себя чокнутую, говори, как его зовут, где живёт. Дышать, дышать, я не понимаю, о чём вы?

Пусть пока сидит на кухне, в комнату не заходит, голос из прихожей, во всяком случае, до приезда милиции. Ты куришь? А то я свои на станции забыл.

– Нет, – сказал Андрей. – Инфаркт?

– Вскрытие, как говорится, покажет. Но судя по симптомам, да. Так бывает, выпил человек тридцать грамм, и пламенный мотор приказал долго жить. Всем окружающим. Опасный возраст, когда около пятидесяти.

Ты ломаешь свою жизнь. Тебе дадут десять лет, ты уедешь подметать тайгу в девятнадцать, а выйдешь дряхлой старухой в тридцать. Он тебя не дождётся. Я не знаю, что вы хотите от меня, оставьте меня в покое.

Узкие, сжатые губы матери. Комки мёрзлой земли. Господи, как же холодно на этом свете.

Что скажете?

Ничего утешительного. Давление пляшет как бешеное, но если, как вы говорите, она десять дней назад похоронила отца, это ничего не означает. Считайте, что все наши тесты насмарку.

В воскресенье, восемнадцатого декабря, они встретились в планетарии.

– Давай отменим, – сказал Андрей.

– Нет, – сказала Алка.

– Вечером в день похорон я пришёл к могиле твоего отца и положил цветы.