– Пошли, – сказал Акс. – Проводим тебя домой. Мне пора на учебу, а еще нужно переодеться в форму.

Подожди… что?

Акс указал рукой.

– Только после вас, миледи.

Элиза моргнула. А потом сказала себе, что глупо расстраиваться из-за того, что они не продолжили спор.

– Хочешь сказать мне что-то еще? – добавил он.

– Нет. Не хочу, – пробормотала Элиза, закрывая глаза… и усилием мысли возвращая себя домой.

Следующим вечером Мэри тщательно обустроила бильярдную под нужды Битти. Но, даже предоставив малышке целую чашку свежего попкорна, пачку шоколадного печенья с крошкой «Чипс Эхой!», имбирную газировку, бутылку с водой, пульт от огромного экрана над камином, издания «Космо для девочек», «Нэшнл инкуайрер» [48] и «Пиплс» за две недели и куропатку на грушевом дереве… она все равно чувствовала себя так, будто бросает девочку одну посреди снежной бури.

Конечно, это чепуха.

Но ее материнские инстинкты в этом не убедишь.

Сидя на диване, рядом с двумя ногами, запечатанными в гипс, Мэри поглаживала ступню Битти в мягком носке.

– Уверена, что все будет нормально?

В ответ Мэри получила счастливую и беззаботную улыбку.

– О, ну конечно. Белла искупает Наллу, а потом они вместе спустятся ко мне. И Лэсситер обещал, что мы вместе посмотрим «Спасенных звонком».

– Этот ангел очень добрый.

– Он также обещал покрасить мне волосы…

– Что?!

– Шучу. – Битти улыбнулась еще шире. – Не удержалась.

Мэри схватилась за свою блузку.

– Господи, меня сейчас инфаркт хватит.

– Папа тоже заходил. Он сказал, что пораньше освободится и сам приготовит мне Последнюю трапезу.

– Он сегодня в доме для аудиенций.

– Он не поедет на поле боя из-за того, что произошло в больнице?

– Ему нужно чуть больше времени, чтоб оправиться.

– Хорошо. – Малышка замолкла. Потом: – Я беспокоюсь…

– О чем? – Мэри переключилась на вторую ногу, массажируя пальчики в флисовом носке. – Расскажи мне.

– Если с ним что-то случится? Я знаю, что зверь защищает его, но…

– Милая, он прошел специальную подготовку. У него самая лучшая экипировка. Он не лезет на рожон.

– Он говорил то же самое.

– Рейдж никогда не обманет тебя. – Мэри нахмурилась. – Я могу остаться, уверена, что не хочешь?

– Ты нужна другим детям. И ты будешь со мной днем.

Ты такая красивая, подумала Мэри, поднимаясь.

– Ты всегда можешь позвонить мне. – Она достала телефон из сумочки и помахала им. – Я всегда ношу его с собой.

– Я знаю. Доброй ночи, мам.

Мэри зажмурилась. Блин, она никак не могла привыкнуть к тому, что ее так называют. И это слово, наряду с «шеллан», было ее самым любимым.

– Скоро увидимся. Позвонишь мне?

– Обещаю.

Она только собралась уйти, как Лэсситер вошел в комнату, его светлые и черные волосы спускались почти до поясницы, белая мантия напоминала тоги из «Зверинца» [49] .

Понизив голос, она спросила:

– Скажи, что ты не собираешься красить волосы этой девочке.

Ангел изобразил невинность.

– Знаешь, ей ведь нравится розовый.

– Лэсситер, ты серьезно? Ты должен поговорить с нами перед…

– Не вижу ни какой проблемы в том, что у девочки будут розовые волосы.

– Я тоже. Проблема в том, что тебе придется сделать для этого. Лысина меня не устраивает, ясно? А если ты расплавишь ее волосы, мне плевать, что ты божество, Рейдж найдет способ убить тебя. Достаточно гипса на руках и ногах, облысение ей ни к чему.

– Ненадолго же, – пробормотал Лэсситер.

– Что, прости?

– Гипс.

Мэри посмотрела на Битти. Девочка казалась всем довольной, читала журнал, откинувшись на спинку дивана.

– Шесть недель кажутся вечностью, – прошептала Мэри. – Но ты прав. Ненадолго.

– Все будет хорошо, – ангел положил руку ей на плечо.

Что-то в его голосе затронуло ее сердце и ослабило боль, словно он дал ей «Тайленол» от боли в растянутой лодыжке.

– Иди, – сказал он ей. – Я ее не оставлю.

– Лэсситер, я тебя люблю, – сказала она, не отворачиваясь от дочери.