— Но как? Принца прислали A&B! Ты что же, одна из них?

Парень требовательно уставился на Андромеду, та в ответ лишь непонимающе нахмурила брови.

— Как ты сказал? A&B?

— Да.

— Я просто попросила Нарциссу помочь мне. Она всегда была моей младшей сестренкой и, пусть и не одобрила брака с магглорожденным, не отказала бы в помощи.

Блэк сильно сомневался, что его третьей кузине можно доверять, но решил положиться на слово Меды. Та же растолковала сомнение брата на свой лад.

— Сириус, – Андромеда покачала головой, и ее волосы потемнели, приобретая цвет темного каштана. – После того, что случилось с Чарльзом и Дореей… Я хочу сказать, что Дорея была твоей родней, одной из немногих, кто действительно заботился о тебе. Сначала ушел Альфард, затем она, и у тебя… не так уж и много кто остался, верно? — Андромеда грустно улыбнулась, а Блэк только опустил глаза. — Я знала, что однажды ты совершишь глупость. Ожидаемую глупость, которая может обойтись тебе слишком дорого. Я не хотела следить за тобой, я лишь хотела помочь.

— Ты знаешь, что мы собирались напасть на Абраксаса Малфоя? – прямо спросил Блэк.

— Да, — просто сказала Андромеда. – К счастью, друзья удержали тебя и Джеймса.

Сириус фыркнул. Друзья! Беата Спринклс, чертова непрошенная спасительница.

— Она хорошая девушка, — проницательно улыбнулась Андромеда, и Блэк тут же глухо заворчал, словно раздраженный пес. – Правда, Сириус. Конечно же, назвать ее идеальной я не могу, но вы… чертовски похожи, — Андромеда улыбнулась снова, и Сириус немного оттаял.

Только она и Лили могли улыбаться так, и Блэк не сумел найти способа противостоять этому чуточку озорному, но светлому жесту.

— Можно, мы не будем говорить о Спринклс? – недовольно проскрежетал он, крепче сжимая в руках горячую кружку. — Мне надоело слушать, как все прочат нам дивное будущее и любовь до гроба.

— Можно, — легко согласилась кузина.

Сириус помолчал с минуту и наконец решился задать главный вопрос.

— Принц знает, зачем я здесь? – голос в последний момент все-таки сорвался, выдав владельца с головой.

Андромеда чуть сжалась, но все-таки кивнула. Она не отвела взгляда и стойко выдержала атаку темных глаз, в которых сейчас виднелись волнение, горечь и толика озлобленности.

— Я наблюдала за вами через Принца. Поверь, Сириус, я не хотела скрывать правду! Но я и предположить не могла, что вы разузнаете о нападении Пожирателей на родителей магглорожденных.

— Конечно, ты могла предположить, — язвительно отозвался Блэк и пошевелил плечами, от чего колючий плед сполз по спине и морозный воздух из приоткрытого окна тут же впился в кожу. – Ничто не происходит без нашего ведома в школе. Но ты предположила сделать вид, что не подумала об этом.

Вышло жестче, чем следовало, и лицо Андромеды дрогнуло.

— Может быть, — очень тихо сказала она. – Я не так храбра, как ты. Но так или иначе… — Меда сделала паузу и мягко закончила: — …с родителями все в порядке.

Сириус сам не заметил, насколько облегченным и громким получился выдох.

— Где они? – порывисто спросил он, приподнимаясь в кресле.

Меда покачала головой.

— Если я скажу тебе, информация просочится к Джеймсу и Лили, ко всем твоим друзьям. Это крайне опасно. Я надеюсь, что моего слова тебе все же будет достаточно.

Сириус медленно, нехотя опустился обратно, буравя кузину взглядом и осторожно кивнул. Он подумал еще мгновение и все-таки сказал:

— Не пойми меня неправильно, Меда, но… Ты пошла против порядков семьи, и с тех пор я ничего о тебе не слышал. Будто ты и вовсе прекратила свое существование. Ни писем, ни визитов. Я даже подумал, что ты позабыла меня, — в его голосе проскользнула обида.

— Я – неофициальная поддержка Ордена, Сириус. Поверь мне, я хотела бы помочь вам открыто, сделать гораздо-гораздо больше, но я не могу, — Меда улыбнулась виновато и тускло. – Таким, как я, приходится действовать в строжайшей секретности, и порой это вынуждает меня лгать родным. Лгать тебе.

Сириус смотрел на поникшее лицо сестры, на ее худые теплые руки и тяжелый халат из плотной ткани, на опустившиеся покатые плечи и мягкие локоны, обрамляющие красивое точеное лицо. Коротко вздохнув, он понимающе кивнул. Бродяга, как и всегда, не был способен долго винить Меду хоть в чем-либо. Она была старше его и, быть может, опытнее, но она всегда оставалась его хрупкой маленькой кузиной. Той самой, что безутешно оплакивала погибшего совенка, той самой, что так отчаянно пыталась его защитить от нападок Вальбурги.