Беата некоторое время просто смотрела на гриффиндорца, пережевывая нижнюю губу и о чем-то расслабленно размышляя.

— Выходит, ты не шутишь, волчок, — произнесла она наконец, глаза ее разом посерьезнели. – Волдырь нашел иной способ воздействия на учеников и посчитал, что Сивый пригодится ему в другом месте.

— Не шучу, — кивнул Ремус. – Отсутствие Сивого немало радует меня, но лучше бы мне пришлось драться со всеми оборотнями разом, чем иметь дело с явно темной, даже черной магией.

— Что в итоге произошло? В подробностях?

— Это случилось на Гриффиндоре, — вступила в разговор Эмили. – Третьекурсница написала записку о том, что не желает больше осквернять школу своей магглорожденностью. Вчера повесилась, ее нашла подруга.

— Твою мать… — пораженно выдохнула Беата. – Сукины дети далеко зашли.

Что-то восхищенное мелькнуло в ее голосе, но Ремус сдержался.

— Да. Гриффиндор устроил бойню в слизеринской гостиной. После того, как на завтраке те сказали, что девочка заслужила все, что сделала с собой. А сегодня утром Дамблдор отчислил по половине каждого факультета.

Беата, никак не отреагировав на последнюю новость, горестно вздохнула и выдала в потолок:

— Мерлин! Какого хрена я опять все пропустила?!

— Это единственное, что тебя смущает? – осторожно поинтересовался Ремус, Паркер только фыркнула, всем видом показывая, что ничего другого она и не ожидала.

— Слушай, Мохнатик, ты можешь читать нотации своим дражайшим друзьям, но я совершенно не настроена размазывать по себе эти сопли. Кто-то сдох и неслучайно, но трагедия всей жизни состоит в том, что нужно учиться не ныть, а действовать, а у таких моралистов, как ты, это обычно не получается.

— Трагедия всей жизни состоит в том, что мы вынуждены обращаться к тебе за помощью, — пробурчала Эмили.

— Дай-ка угадаю! Есть дельце, о которое вы оба не хотите запачкаться, потому что слишком правильные?

Эмили закатила глаза, Ремус наоборот потупился. Ответ явно был положительным.

— Сначала мы расскажем тебе ситуацию, а после решим, что делать, — как-то очень грустно сказал он, так, что даже Беата прониклась на целую бесконечную секунду.

*

— Я должна сделать что?

Безупречная Нарцисса-пока-еще-Блэк грациозно восседала на своей любимой софе и смотрела на Беату и компанию так, будто те были тремя жирными скарабеями, случайно сдохшими на ее ковре.

Личная спальня Нарциссы выглядела абсолютно изумительно: новые шторы, шелковое постельное белье, покрывало из дорожайшей шерсти, вручную сплетаемой волшебными феями, столик из красного дерева и мягчайший узорчатый ковер.

Беата Спринклс стояла на этом ковре в своих грязных ботинках, и Нарцисса то и дело дергалась, раздраженно глядя на гриндера сокурсницы. Но молчала, осознавая численное превосходство.

— Тебе, гляжу, сделали ремонт?

— Я не совсем представляю, как это принято у вас, — Нарцисса презрительно взглянула на Ремуса, подразумевая всех гриффиндорцев, — но мы не собираемся жить в грязи только потому, что какие-то полоумные дебилы устроили в нашей гостиной сущий кавардак.

— Вся школа в трауре, а в спальне Великой и Неповторимой Цисси делают ремонт, — повторила Беата. Она опустила голову вниз, подумала, после чего смачно сплюнула на ковер и старательно вытерла об него ноги. На лице Нарциссы проступили ярко-алые пятна.

— Не только в моей спальне, — вибрирующим голосом отозвалась Нарцисса.

— Да, я заметила изумрудную отделку нового камина. Надо раздолбать камушки и впарить их по баснословной цене на черном рынке. Куплю себе на эти деньги халупу рядом с домом Люциуса, чтобы вы каждое утро могли лицезреть мою восхитительную рожу.

Нарцисса проглотила оскорбление и пустила в ход последний аргумент:

— В твоей спальне, между прочим, тоже…

— ДА ПЛЕВАЛА Я!

Эмили и Ремус машинально сделали шаг назад, Нарцисса замерла на софе, выпрямившись так, будто ей в спину вбили кол. Глаза ее сверкали, готовые метать убийственные молнии.

— Какого хрена, я тебя спрашиваю, происходит в этой сырой дыре?! Какого хрена в школе произошло самоубийство?! Какого хрена…

По правилам жанра и игры в «Хорошего и Плохого Авроров» сейчас в дело должна была вступить вежливая Эмили, но Нарцисса их опередила.

Аристократка плавно поднялась, не обращая и толики своего драгоценного внимания на вопли сокурсницы, после чего сделала крохотный шажок вперед и положил тонкий пальчик на губы Беаты. Та заткнулась так резко, будто вырубили весь звук в комнате.