— Он – мое прикрытие, — честно ответила Элиза. На тираду Нарциссы она ровным счетом никак не отреагировала. – Я подумала, что если в будущем мне придется иметь дело с Пожирателями, это может бросить на меня подозрение. А я не хочу попасть под руку гриффиндорцам, которых их ненавидят, или слизеринцам, которые презирают полукровок. Никто не подумает плохо на милую пуффендуйку. На девушку Мародера – тем более.

— Расчетливо.

Нарцисса достала из прикроватной тумбочки большой костяной гребень и начала плавным движениями расчесывать волосы, тем самым показывая, что разговор окончен.

Когда Элиза была уже у самой двери, она вдруг остановилась.

— Скажи, Нарцисса… Раз уж ты просила не пресмыкаться.

Нарцисса вскинула голову, и ее надменный взгляд резанул Элизу, чересчур привыкшую к добродушным пуффендуцам.

— Тебе нравится это? Всю свою жизнь провести за спиной мужа-тирана, надеясь, что он не станет отыгрываться на тебе и детях после неудачного разговора с Лордом?

Нарцисса помолчала, глядя сквозь Элизу.

— Нет, мне не нравится это, — очень тихо сказала она. — Но, так или иначе, Люциус станет моей семьей и наши будущие дети – тоже. И я отдам свою жизнь за них, какими бы они не были. Тебе стоит понять это сейчас Элиза. В кругах чистокровных семья значит все.

*

Около Малфой-мэнора, час до полуночи

Распахнутые ворота Малфой-мэнора намекали на баснословно дорогой прием, и бесконечная вереница изысканных карет, въезжающих в поместье, лишь подтверждала это.

— Плохо дело, Сохатый, — молвил Сириус.

Они прятались в засаде у самых ворот и молча надеялись на то, что Защитные чары, заботливо наложенные кудесницей Лили, спасут их от Охранных заклятий.

— В чем проблема?

— Защита. Малфои применили Родовые чары.

— Что это за херня?

— Только кровь отмеченных в заклятии семей способна переступить порог этого дома. Моя мать уже прибыла – я узнал ее поганую карету, похожую на серебряный гроб. Значит, и я смогу войти. А вот насчет Поттеров… Ты уж извини, но на весь мир ты такой остался один, но тебя не приглашали, — Сириус сказал это так спокойно, что до Поттера не сразу дошел весь смысл.

— Ты… — прошептал он. – Ты…

— Прости, Сохатый.

— Ты знал это с самого начала, ублюдок!

Сириус не смотрел на Джеймса. Надеялся, что друг не затеет драку прямо перед носом полусотни Пожирателей, и не хотел его провоцировать.

— Какого хрена ты жертвуешь собой направо и налево? – продолжал бесноваться Джеймс. Он отлепился от своего дерева и, проваливаясь в снег по колено, пошел на Блэка. – Взял меня как группу поддержки, чтобы я попрыгал рядом с тобой, потряс задницей и воодушевил на битву, так, что ли?!

Сириус прикрыл глаза и, неожиданно для самого себя, взорвался.

— Помнишь то хреново озеро в Запретном Лесу? – Блэк развернулся навстречу и вцепился в плечи Джеймса. – Я видел там, как ты сдох! Ты и Лили! Вы оба! Лежали белые, мертвые, улыбались своими погаными светлыми улыбами и НЕ ДЫШАЛИ.

Ярость клокотала внутри, и даже удивленные оленьи глаза Джеймса, отчего-то ставшие виноватыми, не могли ее унять. Сириус оттолкнул Джеймса, отчего тот завалился спиной в снег, и глубоко вздохнул.

В наступившей тишине был слышен скрип снега под тяжелыми колесами карет и звук дождя, лавиной обрушившегося на мохнатые еловые ветви, укрывающие Джеймса и Сириуса от непогоды.

Джеймс смотрел на Блэка оторопело, с трудом вспоминая, а каком озере вообще идет речь.

— То озеро? Такое темное, как будто в нем плавает все дерьмо рыб этого мира?

— Да.

— И ты веришь этой помойке с водорослями?

— Это волшебное озеро!

— Это гребаная вода, Бродяга!

Она застыли, глядя друг на друга, сжимая кулаки, готовые сорваться с места в любую секунду.

— Все равно тебе в Малфой-мэнор хода нет, — мертвым голосом сказал Сириус. – Дай мне мантию.

Джеймс извлек мантию из под куртки и разозлено бросил ее Блэку прямо в лицо. Тот ловко поймал ее и накинул на себя.

— Я скоро, — раздался хмурый голос из ниоткуда, и глубокие четкие следы запятнали белый снег.

Вереница следов уходила из леса прочь, оставив озябшего Джеймса наедине с разрывающей изнутри яростью и диким страхом за друга. Представить, что эгоист-Блэк вот так вот жертвует ради кого-то… собой?

— Видать, эта самоубийственная зараза прилепилась и к тебе, придурок.