Сохатый хорохорился, но на душе было совсем погано. А потом послышался лязг металла, Джеймс рванул вперед, нахватав снега за шиворот и в ботинки, и успел увидеть, как с пугающим грохотом за последней каретой захлопнулись кованые, черневшие в темноте ворота поместья Малфоев.

Маскарад начинался.

*

Малфой-мэнор, час до полуночи

Тело отца лежало в красивом, украшенном пятью сотнями белых роз, гробу. На деревянных боках был вырезан герб семьи, годы жизни и любимые слова Абраксаса: «Страх рождает уважение, любовь рождает ошибки». От запаха цветов было не продохнуть, но Эрика запретила накладывать Освежающее заклинание. Она хотела, чтобы все почувствовали, кого они потеряли.

Судя по сморщенным носикам дам высшего общества и обмахивающихся платочками уважаемых господ, им все это было, выражаясь языком простолюдинов, до лампочки. Они желали поскорее приступить к трапезе, обсудить последние слухи, политику и, наконец, перейти к делу – а именно, к собранию Пожирателей.

Лицо Абраксаса белое, словно вырезанное из камня, выглядело почти живым. Казалось, что отец сию же секунду медленно поднимется из гроба, глубоко вздохнет, обведет всех своими маленькими зоркими глазами и спросит, с чего эти жалкие пиявки решили, что имеют право столь бездарно тратить время, когда магический мир уже погрузился в новую войну?

Но Абраксас был откровенно мертв и никак не мог подняться из гроба. И это был единственный поступок отца за последние несколько лет, за который Люциус был ему безмерно благодарен.

Он не заметил, как стих мерный шум голосов, и чуть не вздрогнул, когда обернувшись, попал под расстрел пары десятков внимательных взглядов. Всем было интересно, как младший Малфой справится с предстоящей ролью. Всем было интересно, выдержит ли он тот непомерный груз, что нес на себе его отец.

— Мы собрались сегодня здесь, чтобы почтить память моего отца, Абраксаса Николаса Малфоя, коего все вы знали и безусловно уважали за многочисленные деяния, совершенные во благо древнейшего магического сообщества.

Что бы не крутилось в головах этих тарантулов, никто не подал и вида, что сомневается в сказанном. Какая-то дамочка обмахнулась веером, всем видом показывая, что запах цветов совершенно невыносим, и Люциус тут же вперился в нее колючим взглядом. Мадам разом побледнела и замерла.

Безутешная Эрика Малфоя, позабывшая о том, что с лица нужно стирать слезы, мертвой хваткой вцепилась в сухую руку Вальбурги. Заметив взгляд сына, она робко улыбнулась – на мгновение ей показалось, что сквозь глаза Люциуса на нее посмотрел любимый муж из самой преисподней.

— Все мы знаем, как много он сделал для сообщества полнокровных магов. Щедрые пожертвования, поддержка многочисленных научных исследований, инвестиции в талантливых магов – все это никоим образом нельзя оставлять без внимания. Абраксас боролся с безнравственностью и невежеством колдунов, выступающих на стороне маггловской крови. Огромные средства он инвестировал во всем нам известную школу Магии и Волшебства Хогвартс, дабы обеспечить своим и вашим детям полноценное обучение. Он не скупился и тогда, когда речь заходила о поддержке колдомедицины, Министерства Магии и…

Все слушали молча, не позволяя себе даже шелохнуться, а Люциус каждую секунду ощущал отца за спиной и ему казалось, что лишь одно неверное слово – и его голова слетит с плеч, повинуясь властному взмаху призрачной руки.

Когда последнее слово упало и замерло, звонкая тишина разбилась о звук быстрых четких шагов. Сам Лорд Волдеморт прибыл почтить своего ближайшего слугу. Гости расступались, буквально отпрыгивая с его пути, разом теряя всю свою напыщенность. Вслед за Лордом семенил худенький домовик в оборванной простыне.

— Люциус, — Волдеморт коротко кивнул Малфою-младшему, и его красные глаза сверкнули.

Лорд обернулся к гостям одни резким движением, сильно втянул ноздрями воздух, пропитанный запахом роз и смерти, и улыбнулся.

— Мои слова, как слова наставника и покровителя, не заменят слов сына, сказанных ранее. Поэтому я скажу лишь одно. Спасибо. Спасибо, Абраксас, что оставил после себя достойного наследника. Ты не забываешь о своем долге даже после смерти.

Люциус впервые стоял так близко к Лорду, и зыбкое ощущение змеиного тела, оплетающего его шею, готового переломить хрупкий человеческий хребет в любую секунду, никак не уходило. Мать смотрела на него большими восхищенными глазами, приоткрыв маленький рот и согласно кивала в ответ на тихий шепот Вальбурги. Лорд говорил что-то еще и еще, но Люциус не слышал и не видел ничего.

Он впервые в жизни хотел напиться до смерти.

*

— О, коллекционный виски? – Сириус сунул нос прямо в деревянный шкафчик со стеклянной дверцой, изучая этикетки длинного ряда пузатых бутылей.

Когда-то давно, еще в детстве, они с Регулусом гостили здесь целые выходные, будучи сопровождающими Нарциссы, которую в тот момент, как породистую корову, пытались всучить Малфоям. Что же, у них получилось. А вот они с Регулусом, не в силах выносить пристального внимания матери, которая принялась втрое сильнее следить за их манерами, сбежали через погреб. Ход подсказал домовик, которого, кажется, звали Бобби. Он сопротивлялся изо всех сил, но Регулус сказал, что они будущие родственники его младшего хозяина, и бедняга был вынужден ответить. После этого он вроде как пошел разбивать свою вислоухую башку о стену, но на это Блэку, если честно, было тогда наплевать чуть больше, чем полностью.