Гермиона в мгновение потеплела.

Неужели правда? Сам Драко Мафлой испытал ревность? Не может быть!

— Нет, с Роном я не встречаюсь.

Парень хмыкнул и с видом человека, у которого подтвердились давние наблюдения, заявил:

— Так и думал. У нищебродов, вроде Уизли, есть способность приписывать то, чего они в действительности не имеют.

Тепло за секунду улетучилось, и в душу залетел холодный ветер с улицы, который бушевал на дорогах.

— Не смей называть его так, — зло проговорила она, уничтожающе глядя в неестественно идеальное лицо. — Тебе понятно?

Он пошевелился на диване, переведя взор серых глаз на нее.

— Нет, Грейнджер. Мне не понятно.

Она сглотнула. И будто начала слышать, как сердце тяжелыми ударами отдает по ее голове.

Стук. Стук. Стук.

И дыхание потоками выходит, заглатывая воздух, который, казалось, накалялся от одного взгляда его. Такого сильного, тяжелого.

Замирает на месте, словно восковая фигура. И смотрит: сдавленно, напряженно. И все мысли как будто выбили одним махом — осталась только неизвестность.

Мерлин, перестань смотреть на меня так.

Хотела отвести взгляд, но просто не могла: его собственный пожирал изнутри.

После пары минут он, наконец, отводит глаза в сторону, к камину.

Облегченный вздох вырывается из ее груди, и девушка поздно спохватывается, что он мог все слышать. И Драко слышит, но и вида не поддает.

— И зачем ты шлялась с этим? — отчеканивает слова, как по лезвию ножа.

— С Роном, ты хотел сказать?

— Я сказал то, что хотел сказать, и твои предположения не верны, — отрезал тот нетерпеливо. Его уже начинало трясти от дурацкого разговора.

Гермиона не понимала, что за чертовщина с ним происходила? Неужели так у человека могла проявляться ревность? Какими-то глупыми словами, которые оскорбляли и ранили.

— Ну так если ты про него, — продолжила гнуть свою палку гриффиндорка, — то я с ним не шлялась.

— Трахалась? — выдвинул следующее предположение парень.

Девушка насупилась. Если это была попытка пошутить, то она оказалось весьма неудачной.

— Перестань выражаться подобным образом! — возмутилась она с видом учительницы. — Слышать неприятно.

— А мне — тебя видеть, но что поделать?

Девушка громко вздохнула, не веря своим ушам.

Видеть ему неприятно ее? Вот, как мы заговорили. Вот, как наша гордыня закричала.

Ее передернуло от этого самодовольного вида и ничего не выражающего взгляда.

Моментально Гермиона поднимается на ноги, подхватывая куртку. Она не желала находиться с ним ни минуты больше — такое оскорбление она не собиралась терпеть. Пусть теперь сидит сам и думает над своими словами.

— Стой.

Она не послушалась. Лишь сильнее застучала каблуками по полу, быстрыми шагами направляясь к комнате.

— Я не договорил. Стой!

Он приподнялся с дивана. Маска льда пропала, и теперь парень глядел на нее с нескрываемой яростью. Сильнее сжал палочку в кармане, будто этим действием хотел напомнить, кто здесь сильнее и главнее. Яростно наблюдал за ее непослушанием.

Дура!..

— Мне плевать, чего ты там не сделал!

С этими словами дверь в ее комнату с грохотом закрылась, а куртка полетела на пол.

— Черт… — прошептала она, когда внизу что-то с оглушительным звуком полетело, разбиваясь.

— Будешь дежурить сама, Грейнджер! — раздалось яростное рычание из гостиной, а в следующую минуту парень скрылся в коридорах Башни.

Комментарий к Часть 15 (/)

Принимается критика в любой форме. Оставляйте, пожалуйста, комментарии.

========== 15(//) ==========

Холод каменной стены, покрытой тонким слоем мха и влаги, отрезвлял. Он освобождал разум Малфоя от таких никчемных мыслей, как, например, перебранка с грязнокровкой. С этой тупой дурой, которая опять забыла, кто он такой и на что способен.

И нет, она не убежала в слезах, как каких-то пару месяцев назад, — эта чертова заучка отвечала ему сарказмом, гордо вскинув подбородок.

И когда Грейнджер этому научилась?

Говорить гребанным, пропитанным желчью, голосом, холодно смотреть на него своими карими, обрамленными черными ресницами, глазами.

С каких пор Гермиона могла противостоять ему — аристократу?

С таких, что ты закалил ее.

И вправду, не было ни дня, чтобы Драко не пустил в Гермиону парочку язвительных ругательств, таких жестоких, что и самому было противно. Не оскорбил девушку, ну, или ее гриффиндорских отбросов, которые бесили его до состояния невменяемости.