Правильно воспримешь.

Все дело было в правильном восприятии.

— Я не знаю, как начать.

Она присаживается около него. Долго и мучительно смотрит, будто пытаясь запомнить такие идеальные для нее черты лица.

Она любит его. И, если ему нужно знать правду, она расскажет.

Вопрос был вот в чем: сможет ли он ее выдержать?

— Ленни, знай, что я люблю тебя. И, чтобы ни случилось, всегда буду рядом. Слышишь?

Он еле заметно кивает головой.

Туман. Непроглядный туман стоял у него перед глазами. А в ушах звенело скрипящим звуком.

Вот оно, начало чего-то нового.

Он уже точно был уверен – он болен неизлечимой болезнью. От этих припадков, потери памяти еще не нашли лекарство, хотя лекари, черт их возьми, усердно работают над этим.

И все же – легкая надежда, которая уже махала ему рукой на прощание, оставалась.

Он не болен. То, что написано в книге, не про него. И Мария сейчас подтвердит это.

— Дело в том, что… — она учащенно дышала.

Эти слова были самыми тяжелыми в ее жизни.

Почему именно она должна произносить их? Почему именно она должна сказать человеку, ее любимому брату, что он болен? Причем тем, что причиняет вред и ему, и окружающим.

За что ей это? За что это Ленни? Человеку, который в жизни мухи не обидел.

— Ты…

Слеза разрезала ее щеку. Покатилась, попала в рот.

И она готова была зарыдать на его плече, моля о прощение.

Ведь она утаила. Ведь она, зная, что он, на самом деле, никогда бы не разлучал Гермиону с Драко в здравом уме. Ведь она делала это специально, чтобы он понял, что они все равно будут вместе. Не смотря на все эти глупые ссоры.

Она так надеялась. Что наступит день, когда Ленни осознает, что Гермиона – не его человек. Что он придет к ней и скажет, как ошибся. Как сильно любит ее и хочет быть вместе.

Но этого не происходило. И он сильнее загонялся из-за этой девчонки. И, кажется, с каждым днем все сильнее сходил с ума по ней. Особенно в те дни, когда, приходя к себе в комнату, жаловался Марии, что она его избегает.

И она каждый чертов день видела, как он убивается по этому поводу. Как он мучается от неизвестности. Как не имеет представления, что наделал он, находясь под властью болезни.

Но она молчала. Каждый раз лишь качая головой.

И он никогда не простит ей этого.

Ее пальцы зарываются в белокурые волосы.

Как же она оступилась, скрывая это от него. Какой же глупой она была.

И он не поймет этой тайны. Он никогда не поймет.

— Ты болен.

И его мир оборвался. Как и ее, падая за его душой.

Он болен. Болен.

И надежды больше нет. Она умерла с этими словами.

***

— Таким образом, пересекая линию вдоль, — она взмахнула рукой по воздуху, — можно получить раствор не за год, а всего за пару минут, повторяя выше написанное несколько раз. Хм, — она отложила книгу на стол, взглядом остановившись на лежащей рядом тетради.

— “Хм”? Это действительно то, что ты хочешь сказать?

— А что я должна была сказать, по-твоему? – ее брови в возмущении приподнялись вверх, а взгляд продолжал бегать по пустым строкам.

— Что здесь все четко и ясно рассказано. И это твоя голова перестала соображать, что ты не можешь выполнить такое легкое домашнее задание, — он слегка ухмыльнулся, наблюдая, как ее щеки становятся красными.

—Слушай ты, признанный ученый, может, перестанешь изображать из себя супер умного? – она покосилась на парня, сидящего в метре от нее. – И сделаешь, например, это сам?

— Нет уж, — он едко засмеялся. – Ты сама вызвалась делать всю грязную работу за нас двоих все это время, — он развел руками, выражая крайнее сочувствие девушке.

— Во-первых, “все это время” подразумевает под собой то, что это будет продолжаться всего лишь до тех пор, пока ты не сможешь ходить на уроки. И то, я делаю за тебя уроки не потому, что твои пальчики так ослабли и не могут даже перо держать, а потому, что мне впервые стыдно за Рона.

— М-м-м, — протяжно отозвался Драко. – И?..

Он изогнул одну бровь и надкусил зеленое яблоко. Из фрукта слегка прыснул сок на его губы, и парень, облизнув их, расплылся в прохладной усмешке.

Гермиона, до этого наблюдавшая за поведением его языка, отдернула себя и заставила сосредоточиться на многочисленном вопросе.

— Что «и»?

Он пожал плечами и откусил следующий большой кусок. Чуть-чуть пожевал.

— Что дальше? Ты сказала: “Во-первых”, я жду продолжения.

— Хм… да. А во-вторых, хватит валять дурака. Твой язык отлично подвязан и объяснить мне, тупой, как сделать эту работу не составит для тебя труда. Ведь так?