И не одной чертовой мысли. Что он вообще спрашивал?

— Драко, — потусторонний голос будто вырывает из тусклой тьмы, которая сгущалась вокруг него.

Тонкие пальцы сжимаются вокруг его запястья, и он вздрагивает. Опускает глаза.

Худая рука матери сильнее стискивает его. И Нарцисса еле заметно кивает.

Успокойся, Драко. Мать знает, что происходит.

Просто доверься.

А он не мог и рта раскрыть. Такое чувство, что нитями зашили его губы, которые пересохли. Которые дрожали.

И ему никогда не было так страшно. Разве что, в день Обряда.

Черт возьми, скажи хоть слово!

Его глаза впиваются в деревянный стол. И из уст вырывается:

— Да, мой лорд.

Кашель. Чуть ли не приступ. Так, что слезы проступают на глазах.

Он не имел понятия, как будет говорить длинную речь, если после трех слов у него такая засуха во рту.

Пальцы, обвешанные дорогими кольцами, погладили его. И рука исчезла.

Умереть и не встать, как ему было страшно. Пусть это скорее закончится, пусть все это пойдет к черту.

Все, что угодно, но только не то. Заберите все деньги, заберите все. Но еще одной минуты он не переживет.

Страх съест его изнутри, подобно этой жуткой змеи. И уже никогда не вернет прежнего: беззаботного пафосного мальчишку, у которого деньги и связи решали все.

Решали. Пока не пришло задание убить живого человека.

Убить ее.

— Надеюсь, с ней все нормально?

Драко сдавлено кивнул.

Конечно, нормально. Все и было бы нормально, если бы ему блядь-не-надо-было-убить-ее.

И вообще – лучше бы она умерла сама, вдруг. Резко бы остановилось сердце, и все.

А не приложи-палочку-и-скажи-проклятие-Драко.

Скажи его.

И он представлял это. Как стоял бы, прижав древко к ее виску, и смотрел в умоляющие глаза. Смотрел, как по лицу бегут слезы, струятся. А затем – глянув в бледное лицо матери, произнес самые страшные слова в мире. И ее маленькое тело рухнуло бы перед его ногами.

И так будет. И он ничего не изменит.

Он не перехитрит Лорда.

А даже если каким-то образом спасет Гермиону, то подпишет приговор и себе, и матери, и отцу. К тому же, ее все равно затем убьют.

— Тогда это просто прекрасно, — звонкий смех отразился от стен, вновь.

И стало страшно холодно от него. Даже камин позади не помогал, трескаясь на дровах.

Он мог бы превратиться в глыбу льда, слушая голос Лорда несколько часов. И не удивительно.

Отец рядом шелохнулся, подняв голову. Он быстро посмотрел на Беллатрису, которая сидела, уперев глаза в пол. И сразу же вернулся в исходное положение.

Он даже не взглянул на сына, когда Драко переступил порог комнаты. Лишь кивнул головой, смотря куда-то на стену.

Страх слишком сильно засел в его груди? Он растворился в его теле?

— Конечно! – вновь заговорила тетка, посмотрев смиренным взором на Повелителя. – Драко – очень ответственный мальчик. Все будет так, как прикажете.

— Беллатриса, — он остановился около ее стула темной мглой. – Я знаю.

Она быстро кивнула, и улыбка коснулась ее лица.

Она была полностью отдана ему. Если бы нужно было пожертвовать жизнью ради Волан-де-Морта, она бы сделала это, не задумавшись ни на секунду.

А он… он бы сделал все, чтобы лорд умер. И как можно скорее.

Темная фигура вновь начала хождение по комнате. А животное, приносящее смерть, ползло следом.

Чтобы они вместе сгнили под слоями…

— Драко, о чем ты думаешь?

…земли.

И его сильно шибануло этими словами.

И кровь так быстро прилила к щекам, а в висках застучало.

О чем…

…Драко…

…думает?..

— Я… о задании, мой лорд.

Его голос был таким же тихим, как снег, осыпавший улицы за окном. Он был почти беззвучным, будто говорили одни губы.

Но Темный лорд понял. И кивнул.

— Я знаю, что вы еще не обучались навыкам телепортации. Так ведь? – его взгляд остановился на глазах Драко.

Он выдохнул.

Хоть бы не задохнуться.

— Да, Повелитель.

И как он еще не растворился здесь?

Жара стояла страшная. Его спину жег огонь сзади. А пот катился по лицу.

— Поэтому ты будешь вынужден попасть в Мэнор с помощью предмета, который я тебе сейчас дам.

Его плащ вздернулся, когда мужчина резко дернул палочкой. Он повернул голову в другую часть зала.