– Ого, какую скатерть таскает! – буркнул Сидоров, узрев сей гигантский платок. – А я ему все салфетки поотдавал!

– Вслед за платком потянулся и лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. Увидав бумагу, Кашалот выронил платок на пол и схватил её. Развернул и едва не хлопнулся в обморок прямо тут, в милиции перед следователем. Это был договор передачи компании «Казак» во владение «Росси – Ойл». Под договором красовались подписи его, Кашалота, и Чеснока.

– Вот, видите?! – взвыл Кашалот, как старый, умирающий волк. – Смотрите, как они надувают меня!! – и стал тыкать договором в нос Серёгину. – Тень работает на «Росси – Ойл»!

Пётр Иванович заинтересовался предлагаемой бумагой и взял её из рук Кашалота. Рассмотрев документ, Серёгин понял, что уже видел такие – в папке, которую показывал им с Сидоровым Мартин Мильтон.

– Видали?! – подал голос Кашалот. – Это только сегодня так! А раньше – и «Луч», и «Триест», и рестораны-ы!..

– Сегодня? – удивился Серёгин. – Но тут стоит вчерашнее число.

– Вчерашнее? – опешил Кашалот. – Как, вчерашнее?! Когда я только сегодня… я даже подписать тут ничего не успел – вы налетели…

– Смотрите сами, – пожал плечами Серёгин и отдал договор обратно, Кашалоту.

Кашалот выхватил, вытаращил глаза на печатный текст договора. Почитал немного и опять возопил:

– И Чеснок тут же, со мной торчал – сегодня, а не вчера! И тоже подписать не успел! Наду-ули-и!

Пётр Иванович написал несколько слов в бланке протокола допроса и сказал, оторвавшись от написанного:

– Саня, приведи-ка Чеснока.

Сидоров ушёл в изолятор за арестованным Родионом Робертовичем. А Кашалот, завывая, снова заголосил:

– Он тоже не подписывал, он подтвердит!!

Чеснок играл в Сумчатого. Ещё из коридора слышались его крики:

– Кроты! Кроты-ыы!!

Сидоров втолкнул Родиона Робертовича в кабинет. Чеснок споткнулся о порожек и едва не полетел носом вниз. Сидоров схватил его за локоток, помог сохранить шаткое равновесие, а потом – водрузил на другой стул, рядом с Кашалотом. Чеснок ссутулился, втянул голову в плечи и затравленно, словно пойманная котярой мышка, пискнул в адрес Кашалота:

– Крот!

– Ы-ы-ы! – ответил Кашалот, сморкаясь в свой необъятный платок.

Едва Серёгин обратился к Чесноку, тот вспрыгнул вверх, заставив Сидорова усадить себя обратно, и выдал:

– Я – не Чеснок! Я ничего не знаю, не знаю, не знаю!!

– Не ври! – всхлипнул Кашалот. – Лучше правду расскажи, что ты не подписывал договор с Тенью!

– Я не Чеснок! – повторил Чеснок. – Я... мимо проходил…

Чеснок продолжал отказываться от собственных имени, фамилии и отчества до тех пор, пока Сидоров не привёл из изолятора Сумчатого – чтобы опознал. Изрядно похудевший в камере на баланде Лев Львович глянул на Чеснока и булькнул:

– Крот!

– Крот! – булькнул в ответ Чеснок.

Пётр Иванович шикнул на Чеснока и сказал Сумчатому:

– Хорошо, крот. Как зовут «крота»?

– Чесночара! – буркнул Сумчатый, отвернувшись от бывшего партнёра. – Я на него доверенность написал, а он меня засыпал! Это он всех в подземелье спускает! Вот он, главарь бандитов!!

– Что?? – взвился Чеснок. – Да ты, Сумчатый, брехло кротовое! Ты что, окосел, кротяра ехидная?! Это твоё подземелье, а не моё!

Чеснок вскочил и набросился на Сумчатого с кулаками, стараясь залепить ему оплеуху и сшибить с ног. Сумчатый отбежал в дальний угол, едва не перевернув кадку со столетником, обвешанным блестящей мишурой и «дождиками».

– Спасите! – пискнул Лев Львович, спрятавшись за синий сейф. – Это – псих!

Сидоров ринулся наперехват Чесноку, схватил его и заломил руки. Чеснок заныл и осел на пол. Сумчатый решил взять реванш, вылез из-за сейфа и тоже выставил кулаки, подбежав к обезвреженному Чесноку. Тут же в кабинет заскочил Казаченко и поймал Сумчатого, заковав его в наручники. Сидоров и Казаченко растащили «боксёров» в разные углы «ринга», а Серёгин, вытерев рукою пот со лба, сказал:

– Всё, опознание закончено. Ребята, упрячьте этого Сумчатого в изолятор, а Чеснок пускай пока останется.

– Кро-от! – визжал Сумчатый, выпихиваемый Казаченкой за пределы кабинета. – Скажи им, что ты крот, Чесночара!

– Сам ты, Сумчатый, крот! – рычал удерживаемый Сидоровым Чеснок и вырывался, чтобы догнать Сумчатого и, всё-таки, влепить ему парочку затрещин. – И это было твоё подземелье!!

– Нет, твоё-о! – раздавалось из коридора, по которому Казаченко пихал Сумчатого к изолятору.

А Кашалот просто сидел и молчал, не желая зря «нарываться».

Сидоров едва водворил Чеснока обратно на стул и заставил перестать вырываться, припугнув «слоником». Родион Робертович всё ещё оставался в наручниках. Он затих и выглядел теперь банальным бандитом, которого банально «замели». Чеснок окинул печальным взглядом стол Серёгина и обнаружил на нём кучку вещей с тетрадным листком: «Родион Робертович Чесноков».