– Опа! – обрадовался Поливаев, увидав на пороге Серёгина и Сидорова. – Часы вручите? Только через порог не вручайте, а то поссоримся! – добавил он, отодвигаясь в сторонку и пропуская гостей в своё «логовище».

Пётр Иванович не стал лавировать мимо бутылок, а остановился в прихожей. Сидоров случайно зацепил ногой одну и она со звоном покатилась по не прикрытому линолеумом бетонному полу куда-то в сторону кухни.

Увидав предложенный ему фоторобот Тени, Поливаев выхватил его из рук Серёгина, повертел – даже вверх ногами – глянул, подумал, подумал и изрёк таковы слова:

– Ну-у, а вот этот, пожалуй, больше похож… – Поливаев снова повертел фоторобот в перепачканных картофельным пюре руках. – И не сопливый, и не толстяк, и волоса на голове имеются… Уже лучше, граждане начальники. Только вот, понимаете, тот больше, ну, как чёрт настоящий, что ли, был…

Серёгин так и не понял, узнал ли Поливаев своего «мужика», или нет – только весь фоторобот какой-то пищей заляпал. Забрав у него захватанный лист, Пётр Иванович свернул его вчетверо и предложил такой выход:

– Сейчас вы с нами в отделение проедете…

– Я-а не хочу! – шумно отказался Поливаев и попятился назад, вглубь квартиры, столкнув целых четыре бутылки. – Вы меня не арестуете, я никого не убивал, не грабил, не нападал, не облапошивал…

– Тише! – шикнул Серёгин. – Я вас не собираюсь арестовывать. Вы просто поможете нам составить фоторобот вашего «мужика».

– А-а, – расплылся в улыбке Поливаев. – Это другое дело. А часы вручите?

– Вручим, – кивнул Серёгин, размышляя, где бы ему достать часы для Поливаева, чтобы тот согласился описывать «мужика».

Пришлось пока забыть про Подклюймуху и Лютченко, и вести Поливаева в райотдел к Карандашу и составлять с ним фоторобот его «демонического» и «хвостатого» «мужика».

Усевшись рядом с Карандашом, Поливаев сначала достаточно нагло заглянул через его плечо в компьютер и присвистнул:

– У-у, техника на грани фантастики!

А потом они принялись составлять фоторобот. Карандаш возился с Поливаевым достаточно долго – наверное, не меньше часа. А когда, наконец, фоторобот был готов – Поливаев одобрил «портрет» словами: «Во, катит!» – Карандаш распечатал его и показал Серёгину. Пётр Иванович глянул и удивился. Созданное Поливаевым лицо больше всего походило не на человека, а на гибрид Кота Бегемота из нового сериала «Мастер и Маргарита» и индийской кобры. Хотя в нём и прослеживалось некое сходство с таинственным «рассеивающимся» Тенью.

– Он ещё хотел, чтобы я ему рога пристроил! – проворчал Карандаш, косясь на Поливаева. – А тут, в программе, такой опции нет, чтобы рога пристраивать. Всё-таки, человеческие фотороботы составляем, а не коровьи.

– А я правду говорю! – невозмутимо отпарировал Игорь Поливаев. – Что же это за демон-то без рогов?

– А что, если очеловечить немного вашего «демона»? – предложил Поливаеву Серёгин, разглядывая начерченное на листе «исчадье ада», которое выпросталось из пропитой фантазии «свидетеля». – Убрать эти уши торчком, да и клыки тоже ни к чему, да и змеиный язык можно стереть…

– А он такой был, вот вам крест! – не унимался Поливаев, подскакивая вместе со стулом. – И я был не пьяный!

Серёгин вздохнул и положил сюрреалистический «шедевр» Поливаева на стол Карандаша.

– Попробуй, всё-таки, очеловечить, – сказал Пётр Иванович художнику. – Посмотрим, что получится.

Карандаш снова принялся колдовать над «милиционером Геннадием»: освободил его от змеиного языка, удалил клыки и опустил уши. Потом ещё – поменял причёску с пекинесовой на человечью, «сбрил» козлиную «дьявольскую» бородку и «выщипал» кустистые чернющие брови, заменив их обычными.

Поливаев, конечно, вносил коррективы, но Карандаш теперь слушал только разумные, вписывающиеся в рамки человеческого образа. И пропускал фразочки типа:

– Чешую не забудьте!

– Кажется, пятачок у него на носе торчал!

И:

– Крылья, крылья-то прилепи ему на зад! А то, как же он без крыл-то летает?

– Во, теперь точно – катит! – возликовал вдруг Поливаев, тыкая пальцем в монитор компьютера. – Он, мужик!

Серёгин оценил результат. Странное дело: Поливаевский «мужик», растеряв демоничность и обретя человеческий вид, стал подозрительно смахивать на…

– Ой, да это же Мильтон! – Сидоров озвучил догадку Серёгина предельно точно и ясно. – Только очков не хватает и улыбки такой, во! – сержант принялся зубоскалить, стараясь показать американскую улыбку «вечной коммуникабельности».

– Понял, – кивнул Карандаш и тут же надвинул на получившееся лицо прямоугольные интеллигентные очки и немного растянул рот именно в той улыбке, которую тщетно пытался изобразить Сидоров.

– Катит, катит! – радовался Поливаев, словно ребёночек, получивший леденец. – Только вот, крылья надвинь – точно он будет – как пить дать, зуб даю!