– Ну, вот, уже смеёмся, – улыбнулся «Геннадий без отчества», подскочив с дивана. – Попробую разыскать вам этот нежирный творог. И... пирожки со сгущёнкой. А ты пока телик посмотри.

Только сейчас Лерочка заметила, что на противоположной стене комнаты висит плазменная панель. Милиционер «Гена» включил её и отдал дистанционный пульт Лерочке.

– Там много каналов, – сказал он, выходя. – Тысяча... хотя, я сам не считал.

====== Глава 79. Новые тайны. ======

– Я ожидал, что вы справитесь с первого раза, – разочарованно буркнул Кашалот, презрительно воззрившись на стоящего перед ним киллера.

– Вы понимаете, – оправдывался тот. К шраму на его лбу прибавились ещё и ожоги на щеках. – Тут – не простое дело. Этот Тень...

– Так! – перебил Кашалот, закуривая от волнения уже третью сигару, – Вы мне тут не мямлите оправдания! Вы так себя представили, а оказалось, что не можете убить какого-то дохлого салагу!

Киллер переминался с ноги на ногу, глядя в пол.

– Понимаете, Георгий Никанорович, – начал он. – Если вы обзываете этого человека «дохлым салагой», то вы о нём ничего не знаете...

– Я всё знаю! – рявкнул Кашалот. – И знаю то, что вы, уважаемый, способны только по бабочкам стрелять! За это я дам вам прозвище – Муравьед. Поверьте, вы его заслуживаете!

Киллер оторвал глаза от пола и посмотрел на толстяка-Кашалота, как он курит, развалившись в кресле. До чего же он рыхлый, тупой и эгоистичный! Как... кашалот.

– В следующий раз я не промахнусь, – заверил киллер «Муравьед» Георгия Никаноровича.

– Хотелось бы! – фыркнул тот. – И пистолет не потеряйте – не напасёшься!

Киллер ничего не ответил. Он молча повернулся и вышел. А про себя подумал: «Вот пойди и сам застрели его, если ты такой умный!».

Чеснок был сам не рад, что затеял всю эту заварушку с Лерочкой. Родион Робертович кружил по своему кабинету и размышлял, как это так получилось, что его тщательно продуманный план мог так бесславно провалиться?! У «наседки» не было никаких шансов против Вована и Ростика. А тем более – против «Фаршированного». А тут вдруг буквально из ниоткуда выползает какой-то, извините за выражение, скунс и выхватывает Лерочку прямо у них из-под носа! Да ещё и выстрелил в самого Чеснока, попав, куда не следует! Чеснок был в ярости. К тому же, он не мог сесть. И потерял машину, потому что тот чувак на ней уехал!! По гороскопу, как и Батон, Чеснок являлся Овном. А Овнам не везёт по пятницам. Да и по субботам – тоже.

Ростик, весь в синяках и ранах, сидел перед ним в кресле. Он тупо пялился на бегающего мимо него Чеснока и бубнил какие-то невразумительные отговорки. Что якобы «этот чувак оказался здоровенный, как паровозина» и «на терминатора похожий»

– Хватит! – воскликнул Чеснок, не в силах более переносить это слабовольное нытьё. – Ты ни на что не способен! Ты только называешься боксёром, а сам – просто трусливый слабак! Глист!

Какой же «глист», когда Ростик весит все сто пятьдесят кило, имеет рост в двести один сантиметр и огромные квадратные мускулы?!

– Вован угорел, – прогнусавил Ростик, вытерев нос рукавом.

– Значит, он был ещё тупее и хуже тебя! – выплюнул Чеснок. – Катись отсюда, пока цел. Хоть, грузчиком работай! Мне такие, как ты, не нужны!

Ростик тяжело поднялся с кресла и заковылял к двери, сильно хромая на левую ногу.

Когда Пётр Иванович и Сидоров подъехали к дому, в котором случилось это загадочное происшествие, толпа не только не рассосалась, а даже увеличилась. Потому что к милиционерам, врачам и жильцам дома добавились ещё и посторонние зеваки. Серёгин еле пробился в центр этого пёстрого плотного круга из самых разных людей, где находился Подклюймуха. Сидорова, вообще, затёрли, и он оказался выброшен за пределы круга.

– А, приехали, наконец-то! – оживился участковый, заметив в толпе Петра Ивановича. – Посмотрите-ка на это – он указал на остатки взорвавшегося «Запорожца». – Тут и гайки с болтами разбросаны. Эксперты, вот, сказали, что они из бомбы выскочили! Представляете, в машине бомба была!

– А где тот свидетель? – поинтересовался Серёгин, разглядывая шумную толпу зевак.

– Вот он! – Подклюймуха выволок из общей массы пьющего неспортивного мужичка.

– Вы свидетель? – спросил его Пётр Иванович.

– Я, я! – с готовностью согласился тот. – Поливаев моя фамилия.

Пётр Иванович узнал его. Это был тот самый Поливаев, который ёлку выбросил в июне-месяце. Поливаев с большим количеством подробностей в который раз пересказывал свою полуфантастическую историю про «мужика», который будто бы выпрыгнул с четвёртого этажа, держа ещё на руках кого-то, а потом с этой ношей «во двор шмыганул».

Сидоров, оттёртый толпой в дальнюю сторону, топтался у толстой берёзы, разглядывая почему-то пушистую серую кошку, которая пристроилась на тёплой крышке люка. И тут к этой кошке подбежала девушка, и подхватила животное на руки, словно это была не кошка, а её родная дочь, которую она не видела несколько лет.