Новорождённые, что находились внизу, начали подниматься; их алые глаза засияли жестокостью, когда они учуяли в себе что-то новое и сильное. Они переродились.

Мария мельком взглянула на Джаспера, который согнулся пополам от смешанных чувств, гнетущих его, и перевела взгляд вниз на свою новую армию.

— Вы были спасены, дети мои. Моя семья избавила вас от боли, сожалений, нищеты и смертности! — с шипением кричала она, указывая на вампиров, что стояли сзади. Новорождённые снизу стали свистеть и рычать, а некоторые из них были так взволнованы, что стали подпрыгивать от переизбытка чувств.

Джаспер сморщился, когда один из них налетел на другого, а тот случайно задел третьего, вызывая у него реакцию самообороны, что породило драку.

Они грызли и раздирали друг друга, это сопровождалось рычанием и воем. Их эмоции выходили из-под контроля из-за смятения и ненависти, которую они испытывали, валяясь по земле, усмехаясь и раззадоривая друг друга. Джаспер резко выдохнул, от разочарования и боли вцепившись пальцами в светло-медовые волосы.

Лёжа на земле, он поднял полный отчаяния взгляд на Марию.

— Мария… Все эти люди… — задыхался Джаспер, снова переводя взгляд вниз.

Юноша быстро насчитал девять убитых, разорванных на куски и рассеянных по земле вампиров, в то время как остальные наблюдали за происходящим с пустыми лицами, лишёнными каких-либо угрызений совести.

— Они же как дикие звери… Как ты могла сделать это с невинными людьми? — с трудом выговаривал Джаспер, морщась от извилистого потока скинутых на него новорождёнными снизу эмоций.

— Да, мой Джаспер, они как звери. Дикие, необузданные звери. Их надо натренировать, научить вместе работать и сражаться. Мы быстро схватим город, почти без сопротивления! — азартно произнесла Мария; в её глазах мелькнул огонёк.

Джаспер перекатился по земле, оглянувшись на толпу растерянных и неуравновешенных новорождённых вампиров. Его спящий желудок скрутился, отчего он съёжился и впился пальцами в грязь, пытаясь сохранить здравомыслие в борьбе с окружавшими эмоциями. Джаспер взглянул на Марию, глаза и зубы которой сверкали в лунном свете.

— Мария… что ты наделала?

========== Эдвард, 1918 год ==========

Оцепенение пришло, когда холодная рука молодого доктора коснулась головы, затем пощупала шейные железы и, наконец, опухшие щёки. Лихорадка продолжала разрушать уже ослабевшее тело. Потрясший всю семью вирус гриппа настиг его последним и сразил молодой, сильный организм с гораздо большей силой, чем ожидалось.

Эдвард втягивал в лёгкие прозябший больничный воздух, вздрагивая от его контакта с пересохшим горлом. Медленно открыв глаза, он увидел молодого светловолосого доктора на ночном посту и стал ждать, пока тот закончит царапать ручкой по бумаге. Остановившись, доктор задумчиво надавил ручкой на губы, и Эдвард попытался заговорить:

— Моя… м-мать, — прохрипел он, протягивая слабую руку к доктору.

Доктор Каллен взглянул на юношу, холодной рукой осторожно опуская его обратно на кровать. На какое-то мгновение думы приковали необычный золотистый взгляд к парню, и у Эдварда появилось смутное желание узнать, о чём думает доктор, но его тут же пронзил очередной болезненный вдох.

На заднем плане длинного и широкого помещения, что собрало в себе больных гриппом, послышалось слабое копошение медсестры, склонившейся к пациенту.

— Доктор, сменить простыни сейчас? — тихо спросила она.

Эдвард заметил, как мужчина отрицательно качнул головой, и зажмурил глаза. Ему было страшно, ведь он должен скоро умереть.

— Имя? — также тихо поинтересовалась медсестра.

— Мэйсон, Эдвард, — ответил доктор, попытавшись придать тону повседневную лёгкость.

Осуществляя надлежащую подготовку, медсестра нацарапала его имя на бумаге. Эдвард снова закрыл глаза.

— Не беспокойся. Закончи с этим и сделай перерыв. На ближайший час я всё возьму в свои руки, — спокойно произнёс врач, чем заслужил благодарную улыбку девушки. Она поспешила удалиться, снова надев на лицо маску, с которой здесь ходили все медсёстры.

Встав перед кроватью на колени, доктор Каллен опустил взгляд на Эдварда.

— Эдвард… Мне грустно сообщать тебе, но мы потеряли твою мать. Я сделал всё, что было в моих силах, но её здоровье слишком ослабло. Прости, сынок, — мягко сказал он со взглядом, полным сожаления.

Эдвард приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на доктора, который сейчас извинялся перед ним на коленях. Глаза заполнили слёзы, но слабость не позволила стереть их.

Доктор Каллен, не отводя глаз, медленно сглотнул. Он протянул руку к тумбочке, окунул полотенце в холодную воду и промочил им опухший язык и губы больного.

Собираясь с силами, чтобы снова заговорить, Эдвард вздохнул, дыхание становилось всё более и более прерывистым.

— Я одинок, — выдохнул сбитый с толку Эдвард.