Карлайл изумлённо взглянул на Эдварда, пока тот, продолжая читать мысли, вслух задавал свои вопросы.

— Она знала, что ты… вампир?

Лицо Карлайла исказила гримаса боли, и он кивнул.

— Она знала, что я другой. Твоя мать была очень проницательной женщиной.

Доктор наблюдал, как Эдвард переваривает информацию, всё больше привыкая к новому мышлению.

— То есть ты… Я… Ты изменил меня. Я… вампир, — наконец недоверчиво вымолвил юноша. Подняв руки, он изумлённо уставился на них. Шрамы и царапины, доставшиеся от активной жизнедеятельности и спортивного детства, полностью исчезли. Поблекли и веснушки от многочасовых игр в бейсбол под палящим солнцем. Малейший недостаток скрылся под гладкой, каменно-белой кожей.

Мрачно кивнув, Эдвард встретился взглядом с Карлайлом. Внезапно он поднял глаза и вскинул вверх руки.

«Он напуган. Я должен сказать, что не хотел причинить вред ему или кому бы то ни было… Должно быть, он дурного обо мне мнения. Я должен сказать…»

— Ты не несёшь в себе вреда, Эдвард, — спешно проговорил Карлайл, сочетая свои слова с мыслями. — По крайней мере, мы не те вампиры, что запечатлены на страницах истории, — добавил он.

Пока доктор говорил, Эдвард смотрел в его молящие глаза. Он стал расслабляться и попытался успокоиться, продолжая слушать Карлайла.

— Я не убиваю людей и могу выходить в люди днём… Я не сплю в гробу. Да и остальные глупые мифы вампирского фольклора являются выдумкой, — несколько смущённо признался он. — Я делаю всё возможное, чтобы жить обычной человеческой жизнью, и вот уже долгое время хожу неразоблачённым.

При взгляде на кулаки цвета слоновой кости Эдвардом овладело беспокойство. Память подкинула смутное воспоминание об обещании Карлайла о вечной жизни до болезненного укуса.

Руки потянулись к шее и очертили серпообразный шрам, оставленный зубами доктора, затем переместились к губам. Нет клыков, подумал Эдвард.

— Нет, клыков нет, — с грустной улыбкой сказал Карлайл.

Эдвард замялся, прежде чем задать свой следующий вопрос.

— И как… Как долго ты ходишь незамеченным? — поинтересовался он, взглянув на доктора.

«Так и знал, что ему станет интересно… Он испугается. А я этого не хочу…»

— Я родился в Лондоне в тысяча шестьсот сороковом году, — спокойно ответил Карлайл.

Судорожно вздохнув, Эдвард постарался взять себя в руки. Карлайл живёт несколько сотен лет.

«Паникует. Первый год будет трудным, это ясно… Что мне с ним делать? Ведь я никогда… Прости, Эдвард…»

Эдвард поднял глаза и встретился с взглядом Карлайла, который отбивался от собственных мыслей. Он чётко видел, что тот пытается вспомнить, прочитывал каждое намерение и слышал все размышления.

— Почему я слышу тебя? И что произойдёт в первый год? Что ты собираешься со мной делать? Что всё это значит? — сыпал вопросами Эдвард, делая шаг к доктору.

— Не знаю, Эдвард, почему ты слышишь меня. Определённые вампиры… имеют дар. У меня его нет, но некоторые обладают способностями, — с огромной скоростью проговорил Карлайл.

Эдвард нахмурился — он бы никогда не понял с его обычным человеческим слухом, должно быть, это одна из способностей нового организма.

— Такие вампиры обладают разными силами… Я ещё никогда не встречал никого с одинаковым даром. И твой первый год станет самым тяжёлым. Пока ты новорождённый, ужасная жажда будет мучить тебя.

— Жажда?

Карлайл медленно кивнул со взглядом, полным скорби от оборотной стороны вампирской жизни.

— Да… Да… Чтобы выжить, нам нужна кровь, Эдвард. Но людей я не убиваю! Охочусь на животных, — проговорил он.

— Не понимаю… Мы охотимся? На животных?

Карлайл снова кивнул.

— Твоё горло должно ужасно пылать. Когда стемнеет, я возьму тебя на охоту. Кровь животных смирит огонь, хотя бы приглушит… Боюсь, это наша главная особенность, — сказал доктор.

Эдвард схватился за горло и попытался вспомнить жизнь до изменения. Но на ум приходили только размытые сцены и обрывки, словно произошедшие с ним несколько лет назад.

— Моя мама… — растерянно бегая взглядом, протянул он. — Она в больнице. Я должен увидеть её.

Карлайл метнулся к Эдварду, чем вызывал в свой адрес предостерегающий рык.

— Нет, Эдвард, ты не сможешь… — по нисходящей проговорил доктор, уступая мыслям.

«У него никого не осталось, поэтому я обратил его. Ему некуда идти, не к кому… Он одинок».

Доктор в ужасе распахнул глаза, поняв, что его разум взболтнул лишнего. Эдвард попятился, снова с шипением готовясь к обороне.

— Ты лжёшь! — яростно прорычал юноша.

Карлайл склонился, протягивая руки.

— Эдвард… сынок… В это сложно поверить, но я не вру, — запинаясь, говорил он. — Я… Не передать словами, как мне жаль… Вариантов не было… Я не хотел огорчать тебя. Твоя мама умоляла меня, Эдвард.