— А ты представляешь, что бы произошло, если дать всем людям планеты доступ в высшие измерения? С теми амбициями и пороками, что заложены в них? Во что мы бы превратили Вселенную? Цивилизации рождались и умирали именно по этой причине. Единое не позволит дисгармонию, оно все держит в равновесии. Адам Блейк решил обойти законы Вселенной.

— Но я тоже не безгрешна.

— Потому что не знаешь, кем являешься на самом деле. — лаконично ответил Кларк.

А он прав. Но как мне узнать, если я ничего не помню? Короткие просветления не в счет. Если говорить обыденно — я просто игрок-любитель.

— Это удивительно, Кларк. Все, что ты говоришь. Все, что чувствую и вижу я. Хотелось бы разобраться…. Но я так запуталась.

— Тебе нужно время, Дез. Но земная жизнь слишком ограничена. Можно не успеть….

— Адам говорил, что смерти не существует.

— Скажи об этом сотням матерей, ежеминутно теряющим своих детей, или родителям, которые погибли в аварии. — горькая усмешка тронула красивые губы Винзора. — Может быть, ТАМ нам будет хорошо, но сейчас я хочу простого земного счастья — здесь. С тобой.

Мне стало грустно от его слов. В них звучала нелицеприятная правда, и в тоже время меня не покидало ощущение фальши. Кларк Винзор цепляется за мечту, наивную, несбыточную. Он хочет уйти от реальности, к которой его с детства учили пристраиваться и подчиняться. Он бежит, но причина бегства не любовь ко мне — а тот самый пресловутый страх неоцененности. Не оправдать возложенные на тебя надежды — это действительно страшно. Стать изгоем с клеймом неудачника. Неуместным человеком. Мне стало жаль Кларка. И жаль себя.

Я легла рядом с ним, и мы долго смотрели друг на друга. Его бледное лицо снова приобрело странный оттенок, черты лица вытянулись, заострились. И теперь я не винила игру света и тени. И я испугалась.

— Ты какой-то другой. — прошептала я. Он протянул руку и положил указательный палец на мои губы.

— Я ненавижу то, что ты сейчас видишь. Это не я. Что-то страшное живет во мне. Чужое. Холодное. И оно подчиняется им. Беспрекословно. В тебе тоже есть второе я. В каждом из нас. Мы способны контролировать его. По крайней мере, я пытаюсь. — взгляд Кларка изменился, и его пальцы скользнули по моей щеке. Голос завораживал. В глубинах зрачков мелькали красноватые всполохи. — Сейчас я вижу в тебе другую сущность. У нее темные волосы и глаза, глаза цвета чистого серебра, излучающие свет. И ты прекрасна.

— Мы напились? — тягучим голосом спрашиваю я. Короткий смешок срывается с губ Кларка. Но глаза остаются серьезными.

— Если бы… — прошептал он, обнимая меня. — Спи. У нас был тяжелый день. Здесь так тепло и светло. И спокойно.

Доверчиво прильнув к плечу Кларка, я мгновенно погрузилась в дрему, в опьяненном сознании плавно играла знакомая мелодия.

"Я маленький чайник, который кипит". Моя личная колыбельная. Она дарила мне и боль и радость одновременно.

Мне приснился страшный сон. Я лежала на полу абсолютно голая, огонь в камине давно потух, страшный холод, казалось, проникал под кожу, и чужие холодные грубые руки переворачивали и быстро надевали на меня что-то шелковистое и легкое. Платье или саван. Меня обуял ужас. Они расчесывали мои волосы, повторяя один и тот же набор слов, значения которых я не понимала. Я все чувствовала, но не могла пошевелиться, не могла открыть глаза и взглянуть в лицо мучителям. Я слышала их голоса, резкие, повелительные, злобные. Свистящий шепот, неразборчивое бормотание. Они явно спешили. Я пыталась распознать среди общего гула голос Кларка. Только он может помочь мне, защитить, скрыть от холода. Но его не было рядом. Я знала, твердо знала. Кларка нет.

Потом меня подняли и понесли. Словно тряпичную куклу. И я была ею. Ватные руки и ноги, глухой крик отчаянья в груди, ледяной пот, струящийся по спине и полная неподвижность. Все усилия превозмочь боль и разорвать паутину оцепенения не увенчались успехом. Сопротивление невозможно.

Сквозь сомкнутые веки, я ощутил свет. Теплое дыхание ветра прошлось по волосам, заглянуло за воротник одеяния. Шелест травы под ногами похитителей, тяжелое дыхание и скрипящий смех. Сотни звуков и ароматов обрушились на меня. Я глубоко дышала, надеясь, что глоток свежего воздуха поможет развеять чары, но тело по-прежнему отказывалось слушать, когда как душа взывала о помощи.

Они долго тащили меня сквозь заросли сада, и ветки больно хлестали меня по щекам, а потом шаги участились, словно в предвкушении скорого окончания пути.

Я спиной ощутила ледяную твердость. Каменную твердость. Едкий запах серы, монотонные пения похитителей и зловещее уханье совы. Я почти сошла у ума от страха.

Зубы застучали, хриплый стон сорвался с губ.

Мои руки и ноги развели в стороны, и оставили лежать на холодной поверхности.

Я слышала, как удалялись их шаги.