– Я так не думаю, – Белла была увлечена ходом собственных мыслей. – Убийство профессора Шевелькова определенно имеет отношение к деятельности нашего кружка и ко всем прочим недавним смертям. Доронин, Корниевич, Сербчук… И так далее по списку.

– С чего ты взяла, дорогая?

Звонарев невольно вздрогнул, когда Белла привычно взяла его под руку. Ощущение было таким, словно он уже соприкоснулся с трупом. Белла прищелкнула языком:

– В чем дело, Степан? Ты мне не доверяешь? Скажи откровенно. Если это так, я пойму.

– Почему я должен тебе не доверять?

– Я знаю, что вчера вечером ты был у Назара Илларионовича. И говорил с ним о том, что некоторые из смертей не случайны. Что в наших рядах есть предатель. Призывал его к осторожности, а сам намеревался возглавить организацию… – она помолчала. – Назар Илларионович сообщил мне все это в записке, которую успел отправить накануне. Сразу после того, как ты ушел. Он считал, что мне можно доверять, и я не понимаю твоей скрытности.

Рука Степана с притороченным к запястью ножом напряглась, едва Белла упомянула о записке, но немедленно расслабилась, когда он понял, что находится вне подозрений. Интересно, а что бы он стал делать, если бы она открыто обвинила его в убийстве профессора Шевелькова? Наносить ей смертельный удар посреди улицы на глазах у бесчисленных свидетелей? Звонарев в этом сомневался. Скорее, он попытался бы разубедить ее, заговорить, потянуть время, а там… Но, слава богу, все обошлось. Его пока никто не подозревает. И в первую очередь Белла.

– Дело не в скрытности, – Степан натянул на лицо одну из своих дежурных улыбок. – Я не хотел, чтобы ты в этом участвовала.

– Участвовала в чем?

– В поисках предателя. Вчера я доверился профессору, и видишь, чем это закончилось. Он мертв. Задушен. Я жалею о том, что отправился к нему с визитом. Предатель идет за мной по пятам. Он выследил меня. Возможно, он и сейчас следит за нами…

Белла резко дернулась с намерением обернуться, но Звонарев легко удержал ее за руку.

– Если это так, – сказал он, машинально понижая голос до шепота, – не стоит привлекать к себе излишнего внимания. Веди себя естественно. Мы должны выглядеть как обычные влюбленные на свидании.

– А разве это не так?

– Разумеется, так. Но, к великому моему сожалению, нас с тобой связывают еще и общие дела.

Некоторое время они шли молча. Звонарев продолжал держать женщину за руку, но мысли его крутились совсем в ином направлении. Воображение рисовало Степану картину, когда они вместе зайдут наконец в парк, дойдут до замерзшего пруда, и тогда ему придется принимать решение. Последнее решение в этом деле… Легкое сокращение мышц запястья, и нож, выскочив из ремней, окажется у него в ладони. А затем удар. Короткий, без замаха. Он нанесет его Белле в шею. Так, чтобы смерть ее была мгновенной. Степан не хотел, чтобы она мучилась и долго истекала кровью. К тому же мгновенная смерть жертвы поможет избежать ненужного шума.

Да, он все продумал. За исключением одного. Хватит ли у него воли на то, чтобы нанести этот самый удар?

– Стало быть, ты всерьез собираешься возглавить организацию? – нарушила молчание Белла.

– Я считаю, что мы должны это сделать. В память о тех, кого уже нет с нами.

– Благородное решение, – она одобрительно качнула головой.

– Благородное и правильное.

– Я с тобой.

– Нет, – решительно заявил Степан. – Об этом не может быть и речи. Ты должна остаться в стороне. Затаиться на время, как и советовал тот человек, сообщивший нам об аресте Гурьянова. Помнишь?

Но Белла пренебрежительно фыркнула. Первоначальный страх перед разоблачением давно прошел, и эта женщина вновь превратилась в жесткую и неумолимую особу, готовую немедленно действовать во благо великой идеи. Она намеревалась ясно дать понять Звонареву, что от своего не отступится.

– Тот человек – трус, – презрительно бросила она и даже скривила губы. – Для него наши идеи ничего не значат. Мы – другие, Степан. К тому же ты должен понимать, что в одиночку тебе не справиться. Тебе нужна я, нужна Ольга Дроздова, нужен Николай Беспалов. Ведь Корниевич зачем-то собрал нас всех.

Неожиданно Белла остановилась. Ее рука соскользнула с руки Звонарева. Он в недоумении повернул голову.

– Что?..

– Господи! Как же я забыла!

Степан молча смотрел на нее, ожидая продолжения. До входа в парк оставалось рукой подать. Но она остановилась. Почему? Что она забыла?

Звонарев встретился с женщиной глазами. Воспоминания снова вернулись к нему. Вот точно так же они с Ингрид стояли друг против друга, и он прикидывал, как лучше нанести смертельный удар. Глаза!.. Глаза Беллы не были похожи на глаза Ингрид, но при этом Звонарев почувствовал, как внутри у него все перевернулось. Он не сможет… Не сможет нанести удар. Только не ей. Тогда что же? Отказаться от заказа? Расписаться перед Цуревичем в собственной беспомощности? Этого он тоже не мог себе позволить. Судьба завела Степана слишком далеко. Проклятая судьба!

– У нас ведь остались бумаги генерала! – воскликнула Белла после небольшой паузы. – Они наверняка у Ольги Степановны. Нужно ехать.

– Да, бумаги за подписью и печатью Кирилла Александровича… – рассеянно кивнул Звонарев.

– Нет! Я говорю не об этих бумагах, Степан. То есть и эти, конечно же, тоже имеются, но здесь… Здесь все гораздо важнее. План Корниевича!

– План?

– Именно. Генерал рассчитал все до мельчайших подробностей. В продуманной им системе, связанной со сменой правительственного кабинета и ослаблением централитета власти, не было ни единого слабого места. И он изложил все это на бумаге. Для нас. На случай, если… – Белла запнулась. – В любом случае, нам нужны эти бумаги. Без них ничего нельзя сделать. Едем же!