– Эй!

Он вскинул руку, привлекая внимание извозчика. Тот мигом свернул в его направлении и остановился у тротуара. Звонарев вспрыгнул на подножку:

– На Гороховую. Да поскорее, любезный! Не щади лошаденку.

– Сделаем, барин. Это мы мигом. Один момент.

Полозья заскрипели по свежевыпавшему снегу. Извозчик лихо погонял вороную, заставляя ее с каждой секундой наращивать скорость.

Саквояж мирно покоился на коленях Звонарева. Мысленно он уже видел себя покидающим Петербург по завершении последнего заказа. Желания возвращаться в Германию у Степана не было. Равно как и в любую другую европейскую страну. Он уже достаточно поездил по городам и странам. Практически везде его знали. Причем как потенциальные заказчики, готовые предложить работу по найму, так и представители власти, которые, как нетрудно догадаться, не успокоятся, пока не отправят его на виселицу. Или не поставят к стенке. В зависимости от того, что предполагает законодательство того или иного государства. Но Звонарева не устраивал ни один из этих вариантов…

Решение созрело еще месяца три назад. Он собирался уехать в Америку. Другой континент, другие страны. Совершенно незнакомые и от того более интересные люди. Он устал прятаться. Устал жить двойной жизнью. Звонарев не сомневался, что со временем все непременно вернется на круги своя, что слава его долетит и до Америки, и там тут же появятся новые клиенты, но какое-то время он сможет позволить себе пожить в тишине и спокойствии. Заработанных денег хватит на покупку приличного дома. И, как ему хотелось верить, с небольшим садиком.

Больше всего на свете Степан мечтал о том, что рано или поздно у него появятся отпрыски. Очень хотелось сына. Наследника. Человека, которому можно будет оставить после смерти состояние, которое он сколотил с таким трудом. Но Степан знал, что эта его мечта неосуществима. Для того чтобы появилось потомство, нужна спутница жизни, но в этом вопросе ему катастрофически не везло. Дважды ему представлялся случай связать свою судьбу с судьбой прекрасной женщины. Сначала с Ингрид, теперь с Беллой. И в обоих случаях романтические отношения заканчивались трагедией. С Беллой они, правда, еще не закончились, но это был всего лишь вопрос времени.

Америка могла стать для Звонарева той надежной гаванью, о которой он так долго мечтал, к которой стремился, но которую никак не удавалось отыскать. Но ведь когда-нибудь она появляется в жизни каждого человека. Звонарев свято верил в то, что он не станет исключением из правил. Хоть на какое-то время, хоть на чуть-чуть…

Он блаженно прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на хлесткие удары хлыста и задорные выкрики извозчика, которыми тот подстегивал лошаденку.

Звонарев отогнал радужные мечты о жизни в уютном домике где-нибудь в одном из американских штатов и полностью сосредоточился на предстоящей работе. Трудностей не должно было возникнуть. Он приедет к себе, дождется Беллу, посмотрит, что за бумаги передал накануне своей гибели верным соратникам генерал Корниевич, а затем хладнокровно бросит в бокал женщины щепотку яда, полученного от Маронского. Скорее всего, он даже выйдет после этого из комнаты, дабы не наблюдать за ее мучениями, если таковые все-таки будут. Нет, не выйдет, а уйдет совсем. Покинет квартиру, оставив Беллу умирать в одиночестве. Так будет спокойнее… Спокойнее, но не надежнее. Поморщившись, Звонарев отмел последний вариант развития событий. Он знал, что не сможет уйти, не убедившись, что жертва мертва. Значит, надо будет вернуться и проверить. Ничего. Он с этим справится. Несколько секунд ничего не изменят. В конце концов, он профессионал своего дела, и ему не единожды приходилось видеть смерть. В том числе и смерть людей, которых он любил или уважал…

– Приехали, барин, – нарушил ход мыслей Звонарева извозчик. Вороная встала. Снег крупными хлопьями посыпал мостовую. Степан расплатился и вылез из саней. Коротко оглядевшись, заметил в конце квартала мужчину в пальто с высоко поднятым воротником и надвинутой на глаза шляпе. Рядом с ним крутился, подобно шелудивой собачонке, парнишка лет тринадцати. Очередные наблюдатели от Цуревича? Или кто-то еще? Звонарев на мгновение остановился. Если эти люди из охранки, то ничего страшного. Пусть наблюдают. А если… Немного подумав, убийца решил, что ему в любом случае не о чем беспокоиться. Цуревич обещал попридержать ретивого сыщика. Так что поддержки со стороны властей Головацкий, какой бы он там ни был уникальной личностью, не получит, а в одиночку он не так уж и страшен. Степан усмехнулся собственным мыслям, легким движением руки стряхнул с котелка налипшие хлопья снега и решительно направился к подъезду. Предупредив хозяйку, что в скором времени он ожидает гостью, Звонарев незамедлительно поднялся к себе. Раздевшись, переложил флакончик из саквояжа в карман сюртука и удобно расположился в кресле. Теперь Звонареву оставалось только ждать…

Она явилась с опозданием на пять минут.

– Я уже начал беспокоиться, – поднявшись, Степан шагнул ей навстречу и почувствовал, как от вошедшей женщины пахнуло морозом.

– Никак не могла поймать извозчика.

Белла не глядя бросила пальто на диван, но осталась в головном уборе. Звонарев заметил у нее в руках пачку бумаг, туго перетянутую бечевкой.

– Ну, слава богу, с тобой все в порядке, – с улыбкой произнес он, а затем уже с более серьезным и даже почти строгим выражением лица поинтересовался: – Это они? Те самые бумаги, о которых ты говорила?

– Да, – Белла прошла вперед и аккуратно положила пачку на стол. – Как я и предполагала, они были у Ольги Степановны. Корниевич передал их Рушанскому, а тот ей. Это просто чудо, что бумаги не угодили в руки убийцы. И уж тем более в охранку.

– Да… Чудо… – Звонарев осторожно прикоснулся двумя пальцами к бечевке. – Я могу взглянуть на бумаги?

– Конечно. Я для тебя их и принесла.

Степан вскинул голову:

– Говорила обо мне Дроздовой?

– Нет. Как мы и уговорились, я оставила это в тайне до поры до времени. Сказала, что сама хочу просмотреть план генерала, с которым до этого была знакома лишь понаслышке, – Белла подсела к столику и картинно сложила руки на коленях. – Я ведь говорила тебе прежде, что Ольга Степановна по натуре своей – не лидер. Зато она безоговорочно готова признать мое лидерство.

– Чудесно.

Звонарев быстро прошел в смежную комнату и вернулся с канцелярским ножом для резки бумаги. Ловко поддел им бечевку, слегка надавил и высвободил кипу листов. Пара листов сорвалась с краешка стола и, кружась, осела на пол. Белла нагнулась было поднять их, но мужчина остановил ее:

– Я сам. Посиди, передохни с дороги. Не хочешь чаю?

– С удовольствием.

Он некоторое время пристально смотрел ей в лицо. Прибегать к заветному флакону было рановато. Сначала бумаги. Звонареву не терпелось ознакомиться с их содержанием. Однако он мужественно подавил этот порыв и сначала поставил кипятить чайник. Обернулся через плечо. Высокая грудь Беллы равномерно поднималась и опускалась в такт ее дыханию. А он собирался безжалостно оборвать ее жизнь.