— Это не тебе решать.

— Если ты хочешь нормальной, спокойной жизни, то единственное, что ты должна сделать — это просто сказать себе «стоп». — Отец переводит холодный взгляд на Алекса. — А ты, Алекс…я знаю твоего отца больше двадцати лет. Никогда не прощу ему то, что он сделал с моей дочерью. Никогда. Так ему и передай.

Отец заходит в палату, оставляя меня с Алексом наедине. Не могу к нему повернуться, потому что знаю, что сейчас он буквально засыпет меня вопросами, на которые я не готова или просто не хочу отвечать. А может быть, пришло время расставить все точки над «i»?

— Могу я задать тебе вопрос? — с настороженностью спрашивает он.

— Да.

— Почему твой отец говорил тебе остановиться? Что он имел в виду? — И тут до меня, наконец, доходит понимание всей ситуации. Он не знает. Он не слышал, как я говорила о мести.

— А что ты слышал из нашего разговора?

— Ты сказала, что была беременна от меня. И что…., — он тяжело вздыхает, — что этой мой отец… убил нашего ребенка и лишил тебя работы. Есть что-то еще? Скажи мне, Джеки.

— Нет. Больше ничего. — Часть меня протестует, что я вновь ему солгала. Но не ему упрекать меня в этом.

К моему удивлению, он обнимает меня, целуя в макушку. Он обвивает руками мою талию и просто молчит. Наверное, хорошо, что сейчас я не вижу его взгляда.

— Почему ты мне ничего не рассказала? Почему, Джеки? — И во мне все снова замирает. — Тогда, в отеле я…я просил тебя сказать мне правду. Почему ты мне солгала?

Повернувшись к нему, с трудом сдерживаю комок, который вновь подкатил к горлу.

— А что бы ты изменил? Вернул бы мне ребенка? А? Что бы ты сделал, Алекс? — Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но я его опережаю. — Я отвечу за тебя — ничего. — Мой голос срывается на шепот. — Ничего.

— Это не так. — Он хмурится. — Ты не права. Я готов на все ради тебя.

— Это просто слова. Ты никогда ничего не делал для наших отношений, Алекс. Никогда. Ты все делал для себя. Уже в университете ты сделал выбор не в мою пользу. Ты выбрал деньги и хорошую жизнь. Я простила тебя за это, хотя, это было не просто. Потом мы снова встретились. И я дала тебе еще один шанс, но у нас все равно ничего не сложилось. Зачем испытывать судьбу сейчас, Алекс? Когда я увидела тебя в отеле, ты бы таким счастливым. Вместе со своей женой.

— Я не был счастлив, Джеки, — с грустью говорит он. — Ты действительно думаешь, что я сделал все это для себя?

— Об этом говорили твои поступки. Иногда они значат гораздо больше, чем красивые слова.

— Я улетел в Париж, чтобы у тебя все было хорошо, но я не знал, что мой отец пойдет на такую мерзость. Я просчитался, Джеки. За это и поплатился. Если бы я только все знал…

— Когда ты уехал из Миннеаполиса, я узнала, что ты скоро станешь отцом. От этого было больно. — Мой голос дрожит, но я из последних сил стараюсь не плакать. — Очень больно.

— Я разведусь с Рейчел.

Почему-то от его слов, я грустно усмехаюсь. Как все просто на словах.

— Разведешься, — вздыхаю я. — Ты же сам мне говорил, что твои адвокаты настаивают подождать. Компания и так страдает…

— К черту это, — спокойно говорит парень, но в его глазах мелькает гнев. — После того, что я узнал, это не имеет значения. Знаешь, не удивлюсь, если мой отец был в курсе, что это не мой ребенок.

Он тянет ко мне руку, касаясь заплаканной щеки. От легкого прикосновения я закрываю глаза.

— Позволь мне все исправить, — говорит он мне с мольбой.

— Поздно, Алекс. Все зашло слишком далеко.

— Ты говорила своему отцу, что любила меня.

— Да, я любила тебя. Но то, что мне пришлось пережить, убило во мне эту любовь. — В глубине души я понимаю, что сама себя обманываю, но так будет лучше для нас обоих.

Он внимательно смотрит мне в глаза несколько секунд, а затем наклоняется, и я чувствую, как его губы касаются моих. Железная леди Жаклин исчезает, позволяет чувствам взять над собой верх. Поцелуй разжигает во мне огонь, от которого мое сердце стремительно тает. Кажется, у меня сейчас вырастут крылья, и я взлечу, словно прекрасная птица.

Алекс нехотя отстраняется и вновь изучает меня своим задумчивым взглядом. Его глаза горят, напоминая мне миллионы ярких гирлянд.

— Скажи мне, что ты сейчас почувствовала? — Он тяжело дышит, но ему не терпится услышать ответ.

— Ничего, — лгу я. — Совсем ничего, Алекс. Я больше ничего не чувствую к тебе.

Он прикрывает глаза, словно ему только что дали пощечину. Возможно, ему больно это слышать, если у него действительно есть ко мне чувства.