— Надо было раньше убегать! — сделала вывод девушка, снова расхохотавшись и забежав в гостиную.

Аккуратно уложенные уголком подушки на диване сейчас были её спасением и проклятьем одновременно: не попади она в Учиху — он станет злиться и швырять эти подушки обратно с удвоенной силой. Но Сакура решила рискнуть. Схватив подушку, да так, что едва не сломала аккуратный ноготок, девушка поспешила кинуть её в сторону появляющегося в коридоре Саске. Тот, пригнувшись, ускользнул.

— Как же ты так честным людям в глаза врёшь?! Не стыдно тебе? — возмутился мужчина, принявшись трясти подушкой, пролетевшей мимо.

— Саске, не кипятись! — посоветовала девушка, всплеснув руками, быстро зайдя за диван. — Тебе нельзя нервничать — у тебя голова болит.

Она сочувственно посмотрела на него, видя, что Учиха приближается и не оставляет шансов. Округлив глаза, сделав жалобное личико, девушка пристально посмотрела на него, ожидая, что он перестанет кричать на неё и бесноваться; но нет — Учиху это не взяло именно сейчас. Нахмурившись, он гортанно зарычал, принявшись брать с выгодно стоящего для него дивана подушки и кидать их в Сакуру. Смеясь, она отбивалась от них. Это плескание юной жизни, молодой, такой полной и счастливой, поразило Саске. Её волосы взлетали в воздух, развевались, делались более густыми от впитываемого кислорода. Она смеялась, хохотала так заливисто и громко, что хотелось поддержать её в этом смехе.

Обойдя диван, он постарался поймать девушку и сжать её в своих объятьях — только Сакура не была такой глупой. Как бы Саске аккуратно не подкрадывался к ней, она, вытаращив от испуга глаза, спешила перескочить через спинку дивана и, слегка попрыгав на нём, бежать в сторону спальни. Может быть, она специально хотела утащить его туда, но что-то сейчас владело ею, из-за чего Сакура не могла подчиняться собственной голове.

— Спаси-и-ите! — закричав, она остановилась в коридоре, пытаясь всё-таки открыть дверь и выйти на подъездную площадку.

В квартире с Саске было страшно — она всё равно никуда не денется от него. А он шёл из гостиной медленно, словно знал, что она ни за что не выберется отсюда. Сакура нервозно теребила то ручку, то замки, тяжело дыша и посматривая на Учиху. Это напоминало сцену из фильма ужасов, только вот всё нарушал её громкий и счастливый смех, разносящийся взрывами по всей квартире.

— Надоела, — фыркнув, он подошёл к ней.

Самым любимым занятием Учихи было катание Сакуры на собственном плече. Вот и сейчас, наклонившись, он поспешил завалить её на плечо. Сакура не понимала, как он её может держать так долго, — наверное, всё благодаря тому, что он был таким сильным. Густо покраснев, она буквально повисла на нём, но девушки хватило ненадолго: принявшись брыкаться, она снова засмеялась, посмотрев в черноволосый затылок:

— Ну, весело же было! Саске!

Закатив глаза, он покачал головой, шлёпнув Сакуру по ягодицам, — пусть немного остынет. Она лишь издала какой-то особенно возмущённый звук — он понравился Учихе.

— Очень весело! — справедливо и ехидно заметил Саске, всплеснув одной рукой. — Ты меня оклеветала.

Сакура видела, как он хмурится, когда повернула голову в его сторону: он нравился ей ещё больше, когда начинал поддерживать её игру. Девушка походила на ребёнка в такие моменты: как это обычно бывает, дети стараются как можно больше общаться с тем, кто поддерживает их игры и принимает в них активное участие. Так было и с Сакурой — свесив голову вниз, она стала смотреть, как квартира переворачивается вверх дном, пока Саске нёс её на своём плече в спальню. Это вызывало новую волну смеха у девушки. Захохотав, она подняла голову, стараясь убрать с лица волосы.

Не прошло и минуты, как он завалил её на кровать и, оседлав бёдра Харуно, принялся закутывать её в одеяло, однако девушка продолжала смеяться и отпихивать от себя бесновавшегося на пустом месте Саске. Широко улыбаясь, она оголяла белые зубы, отворачивая голову от мужчины и продолжая заливаться смехом. Лёгкие буквально горели от частого дыхания, а сердце готово было вылететь на свободу. Был необходим перерыв — оба это чувствовали. Саске нахмурился, глядя на неё, и тяжело выдохнул.

— Вот только не надо этого строгого лица, — усмехнулась она, склонив голову набок: — Я просто предположила, что могло бы быть, если бы мы тебя не увезли.

— Я просто предположила, — передразнил её Учиха, покривлявшись, и принялся заматывать её в покрывало так, чтобы она не двигалась.

Всё бы ничего, если бы он сверху не положил крупную и тяжёлую подушку. Сакура вытаращила глаза — это уж совсем жестоко со стороны Саске.

— Смерти моей хочешь, да? — закатив глаза, она решила пойти политикой Учихи: притвориться мёртвой — лучший выход из ситуации.

— Это ты моей смерти от инфаркта хочешь: тебя послушаешь — и помереть недолго, — усмехнулся он, покачав головой и выпрямившись.

В самом деле — Саске было тяжело слышать то, что она сказала. Причём она говорила с таким серьёзным лицом, словно всё это происходило на самом деле. Лучше всего сейчас будет наказать эту маленькую чертовку — она будто так и просила этого своим поведением. Впрочем, Саске был не против: никто из них не скрывал своих искренних чувств друг к другу, да и, ко всему сказанному выше, к этому всё шло. Мужчина, пусть не хотел признаваться в этому и самому себе, и Сакуре, готов был согласиться: всё же она манила и притягивала… К ней нельзя оставаться равнодушным после того, как просто коснёшься её кожи. Особенно губами.