Однако Сакура не была бы хорошей актрисой в глазах Саске, если бы не опустила глаза на цветы.

— Спасибо, — она широко улыбнулась, втягивая сладкий аромат олицетворяющих невинность цветов. Ту невинность, которой Сакуре, как ей казалось, так недоставало. Она с надеждой подняла на мужчину большие зелёные глаза, хлопнув ими, и вдруг спросила: — Ты здесь будешь сидеть?

— А у тебя есть предложения? — Учиха явно пребывал в озадаченном состоянии. — Я тут скромно посижу.

Он пожал плечами, опустившись на привычный для него стул, и закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди. Делать нечего: ждать Харуно — дело святое. Да и выбора у него, кстати сказать, особенно не было. Однако Сакура была счастлива, услышав подобные слова от Саске: наконец она сможет справиться с этой надоедливой розой незаметно для него. В такие моменты она невольно начинала верить в какие-то всевышние силы. Во всяком случае, судьба на этот раз разложила для неё хорошие карты.

— Как хочешь. Я тогда посушу — и всё…

Совсем тихо проговорив это, она направилась лёгким шагом на кухню, выпрямившись. Мгновенно роза, уже порядочно иссохшая, полетела в мусорное ведро: стараясь сделать так, чтобы при ломке стебель не хрустел, девушка зажмурилась и наконец отправила почерневший цветок, показавший свою истинную сущность, под раковину. На её месте в вазе, которую Сакура поспешила наполнить свежей водой, оказались свежие, приторно пахнущие лилии.

Ей не хотелось заставлять его ждать, но пришлось. Пока она сушила волосы, она буквально слышала — или чувствовала? — как мысленно Саске проклинал её. Тяжело вздохнув и усмехнувшись своим мыслям, она подошла ближе к зеркалу, встряхнув почти сухими густыми волосами, и вновь стала сушить их тёплым воздухом из фена. Снова она задумалась о том, что Саске даже ничего не подозревал: он даже не догадывался, где она была вчера на самом деле, и девушка вновь ощутила себя какой-то грязной, такой противной, отвратительной, совсем не подходящей для него. Она, конечно, преувеличивала — даже поцелуй в щёку, адресованный Алексом, такой неприятный для неё, оставил свой след на сердце, и Сакура чувствовала, что изменила Саске.

Наконец тщательно высушив волосы, она выглянула из ванной, наклонившись, и чуть потрясла волосами, пристально посмотрев на пришедшего.

— Мне в хвост? — поинтересовалась она, вздёрнув бровь.

— Ну… Можно и в хвост, как тебе удобно, — пожал плечами мужчина, улыбнувшись.

Кивнув, довольно улыбнувшись, она снова вернулась в ванную. Саске задумался: образ её розовых, густых волос внезапно пропал, от чего ему на душе стало как-то тоскливо. Учихе нравилось наблюдать за её волосами — в целом они вдохновляли его на какие-то новые свершения ради этой девушки. Может быть, по той причине, что больше ни у кого не было столь необычного цвета. А может, просто потому, что ему нравилась вся она, целиком, вместе с её достоинствами и недостатками, вместе с её густыми волосами, на которые порой завистливо косились девушки, проходящие мимо неё.

И Саске гордился самим собой: никто больше не знал такой девушки, никто не целовал её, никто не обнимал, никто не говорил ей ласковые слова и слушал приятные речи с её стороны — только он.

— А мне брать сумку? — поинтересовалась она, вздёрнув бровь, вернувшись из ванной уже с высоким хвостом на голове.

Едва только она прошла мимо Саске, от неё повеяло чем-то приятным, таким сладким, притягательным. Он так и не понял — не то так пахло от волос, не то от всего её тела, немного разгорячённого после всех этих сборов. Он присмотрелся к ней, выпрямившись, а девушка тем временем стала красить ресницы, подавшись ближе к зеркалу в прихожей и даже привстав на носочки. Похоже, она даже не замечала взгляда Саске в её стороны — она была слишком увлечена нанесением макияжа на глаза. Надо сказать, хорошо, что она не видела Учиху: тот буквально пожирал её глазами, немного лукаво прищурив их.

Что-то тихо напевая себе под нос, она взяла солнцезащитные очки, надев их на голову, зачесав в прическу от макушки немного вздыбленные пряди волос, и принялась надевать кеды. Как же Учихе не повезло в этот момент! Осмелившись, она поставила ногу рядом с ним на край стула, принявшись завязывать шнурки на лёгких кедах. Невольно Саске засмотрелся на её ноги и на всю её целиком — красивая, немного небрежная, но при этом, наоборот, притягивающая больше внимания. Жёлтая майка чуть натянулась на ней, облегая стройное тело, и против собственной воли он разглядывал худые, хрупкие плечи, тонкие руки, пальцы, завязывающие шнурки быстро и ловко.

— Ну что, течёт кран-то всё? — поинтересовался он коротко, тихо, едва слышно сглотнув.

Она продолжала завязывать шнурки, только теперь уже поменяв ногу. Саске посторонился, чтобы ей было удобнее, и откинулся на спинку стула: взгляд скользил по её гладким ногам, огибая икры, щиколотку, соблазнительно выпирающую косточку над стопой, по которой порой так хотелось провести языком и осторожно прикусить, оставляя оттенок озорства на чуть загорелой коже вместе со следами ровных зубов.

— Течёт ещё, — явно не поняв сути вопроса, ответила она, пожав плечами, и наконец выпрямилась, одёрнув майку и подтянув повыше сползшие на бёдра шорты. — Нормально?

Она посмотрела на него как-то испытующие и неловко, будто боялась, что может как-то не угодить ему своим внешним видом. Наоборот, Саске всё очень даже устраивало. Поднявшись с места, он удержался от того, чтобы пошатнуться в сторону от нахлынувших чувств. От всех этих разглядываний её ног и частей тела внизу живота призывно заныло.

— Да, — ответил он как-то на выдохе, осмотрев её ещё раз, и кивнул. — Ну, всё собрала? Карандаши для глаз, тушь, салфетки, косметичку, деньги? Всё самое ненужное, в общем.

Он хмыкнул, посмотрев на неё, и сунул руки в карманы.

— Всё взяла, — ответила она язвительно, закатив глаза и уже готовясь подтолкнуть его в широкие плечи к выходу, но тут же, хлопнув себя ладонью по лбу, спохватилась. — Ключи!

Открыв дверь, Саске вышел на площадку, покачав головой. И какой чёрт его вчера дёрнул сказать, чтобы Сакура одевалась посвободнее? Между тем, она поспешила прихватить ещё и деньги, лежащие на полке перед зеркалом, и только потом вышла из квартиры, довольно улыбаясь и показывая ему ключи. Однако Учихе от этого веселее не стало: можно подумать, он деньги с собой не взял, чтобы тратиться на неё.