Ей трудно было сказать, было ли хорошо то, что Саске так с ней обходился. Он был внимательным, заботливым, снисходительным, старался проявлять доброту и нежность как можно чаще. Сакуре было даже сложно ответить, когда он в последний раз злился. И за то, что он так разговаривал с ней, был с ней так обходителен, ей становилось стыдно, совсем не за Саске — за себя. Отпустить его от себя было невозможно, попросить всё это прекратить — ещё сложнее. Однако, несмотря на мрачные мысли, она широко улыбалась, чувствуя себя невероятно счастливой.

Мужчина протянул к ней широкую ладонь, кончиками пальцев зацепив сладкое угощение, и, немного оторвав, отправил его в рот.

— Ну и чего ты идёшь радуешься-то? — поинтересовался он, так что Сакура недоумённо вскинула брови.

— Мне плакать и грустить? — раздался немного нервный смешок, и почему-то Сакура предположила, что Саске может догадаться о её мыслях.

«Лучше бы я плакала и грустила», — заметила про себя девушка, покачав головой и чуть отвернувшись от Учихи. Мимо уже редко проезжали машины: они шли вдоль высокого забора по небольшой древесной аллее, а потому и место было практически безлюдным. Кроны деревьев здесь практически не закрывали посеревшее небо.

— Нет, давно просто тебя такой не видел, — пожал плечами Учиха, улыбнувшись, и снова принялся за вату, оторвав небольшой кусочек.

Девушка лишь пожала плечами: и вправду, она давно не чувствовала себя такой беззаботной и не окружённой повседневными делами. Опустив глаза, Сакура мысленно согласилась с ним, но ничего не ответила. На улице заметно похолодало: не то сумерки давали о себе знать, не то пасмурная погода, намекающая на то, что состоится самый настоящий ураган. Всё так же глядя себе под ноги, пристально рассматривая запылённые от времени кеды, она вдруг внезапно заинтересовалась белыми шнурками. То, что сказал Саске, было комплиментом?

Она и не заметила, как плечам и тонким обнажённым рукам вдруг стало невероятно тепло. Саске, оказывается, стянул с себя олимпийку, заботливым прикосновением накинув её на девушку. Стало значительно теплее, и теперь это согревающее чувство разливалось по телу медовым оттенком.

— А то пасмурно что-то, — объяснил он свою заботу, пожав плечами и для пущей убедительности посмотрев на небо.

Сакура коротко улыбнулась: что ж, он мог бы и не пояснять. Девушке и так было всё понятно с его отношением к ней. Жаль только, что она не сможет доказать ему свои чувства как-то иначе.

— Заботливый, — умилённо произнесла она, оторвав особенно много сладкой ваты и протянув Учихе.

Тот не отказался, приняв угощение из рук девушки, смутившись. Стало ещё теплее, когда он обнял её за худые плечи широкой ладонью, прислонив к себе. Харуно опустила глаза: казалось, она готова была сгореть со стыда, понимая, насколько она недостойна такого отношения Саске к ней. И сколько он уже мучился, терпя такие неопределённые отношения? Как только Сакура задумывалась о сроке этих мук, сердце автоматически сжималось от сочувствия к мужчине.

— Ну да, — кивнул он утвердительно, тут же заметив с явной интонацией: — Я же твой друг.

«Снова ты начинаешь этот разговор!» — прошипела про себя девушка, нахмурившись от злобы к Учихе. Неужели нужно было постоянно, при каждой встрече проводить этот сатанинский ритуал? Сакура готова была взреветь от негодования, однако сделала по-другому — мгновенно её рот оказался забитым сладкой ватой с помощью весьма активной руки девушки, и теперь она практически не могла говорить из-за обилия лакомства.

— Ничего не знаю, — многозначительно промычала она.

Если бы не набитый рот, она бы непременно показала ему язык. Однако Саске и так понял, что бессмысленно снова говорить на эту тему: Сакура не стремилась её поддерживать, а насильно заставлять человека говорить о чём-то — верх кретинизма и неуважения.

— Давай ешь быстрее, а то сейчас дождь вот как начнётся — и вату твою можно выкидывать, — хмыкнул Учиха, отправив очередной кусок сладкой ваты в рот, покачав головой.

Судя по всему, он решил перевести тему или, во всяком случае, не развивать то, что уже начинал. Сакура меньше всего на свете хотела с ним спорить и разговаривать об их отношениях: к чему этот разговор, который снова не будет иметь смысла? Перетереть друг другу кости и потрепать нервы можно в любой день недели, но только не в этот, когда исключительно всё нравилось девушке и она не видела никаких недостатков. Он отломил ещё один небольшой кусочек, посмотрев на девушку и улыбнувшись, и осторожно поднёс его к пухлым, приоткрытым губам Сакуры. Та с удовольствием съела, немного покраснев.

— Я так давно не ела её, — призналась девушка, лишь бы отвлечься от разглядывания губ Учихи.

— А из моих рук — так вообще, наверное, не вспомнишь, — усмехнулся он, покачав головой.

Не успела она отвернуть голову в сторону, как мужчина, наклонившись, оставил короткий поцелуй на её виске. Девушка пожалела, что он сделал это не в губы, однако прикосновение всё равно вышло приятным и нежным: от такого хотелось кричать и прижиматься от невообразимого чувства нежности и счастья к Учихе.